Далеко на юго-западе появился и начал быстро приближаться японский воздушный корабль. Это положило конец конфликту. Принц первым оценил положение и пошел на попятную. Все трое зайцами бросились под укрытие деревьев и бежали, пока не нашли впадину, заросшую высокой травой, и не присели на корточки всего в шести шагах друг от друга. Сидеть по шею в траве и наблюдать сквозь ветки за дирижаблем пришлось довольно долго. Берт растерял часть тушенки, но все еще сжимал в кулаке печенье и принялся потихоньку его есть. Чудище проплыло в сторону Ниагары почти у них над головой и скрылось за электростанцией. Пока корабль был близко, все помалкивали, но вскоре спор возобновился, и его ожесточение смягчалось лишь взаимным непониманием.
Первым заговорил Берт, не обращая внимания на то, понимают ли другие его слова. Его недовольство вполне выражал тон голоса.
– Если вы хотите, чтобы я отремонтировал самолет, не давайте волю рукам!
Немцы не восприняли его слова, и Берт повторил их еще раз. Затем начал развивать идею и увлекся:
– Думаете, вам попался парень, которого можно пинать, как своих солдат? Вы сильно ошибаетесь! Ясно? Надоели вы мне с вашими выходками! Я много думал о вас, вашей империи, вашей войне и всей этой мерзости. Мерзость она и есть! Это вы, немцы, вечно первыми поднимаете бучу в Европе. И все ради чего? Ради дурацкой бравады! Чтобы покрасоваться в форме с флагами! Взять хотя бы меня – я и знать вас не знал, вы мне были до лампочки. А вы меня поймали, практически похитили, и вот я сижу за тысячи миль от дома, а ваш дурацкий флот разнесли по кочкам. И вы еще выделываетесь? После такой трепки? Нет уж! Посмотрите, что вы натворили! Как вы раздолбали Нью-Йорк! Сколько людей убили, сколько добра попортили! Неужто не поумнели?
– Dummer Kerl! – вдруг сказал птицелицый офицер, сверкнув глазами под повязкой и вложив в реплику всю злобу. – Esel!
– Я знаю! – воскликнул Берт. – На немецком это значит «глупый осел»! Кто здесь глупый осел, я или он? Пацаном я читал грошовые книжки о приключениях, великих полководцах и прочей фигне. Я из них вырос. А у него что в башке? Фигня про Наполеона, фигня про Александра, фигня про славный род, про себя, Бога, Давида и прочую дребедень. Любой, кто не напялил на себя дурацкий мундир принца, мог бы сразу предсказать, чем все это кончится. Мы в Европе со своими дурацкими флагами и дурацкими газетами, которые нас подзуживали и разъединяли, переругались между собой, а Китай тем временем был тверд как скала, миллионы китайцев только и ждали, когда их наука и расторопность сравняются с нашими. Вы не ожидали, что они могут вам всыпать, а у них появились свои воздушные корабли. И фьють – получите! Когда у Китая не было своих пушек и армий, мы постоянно их дразнили. И вот они нам всыпали – а что им еще оставалось? Не получив по зубам, мы бы не угомонились!
Офицер с птичьей головой прикрикнул, чтобы он замолчал, и вступил в разговор с принцем.
– Я британский подданный, – огрызнулся Берт. – Не хотите слушать, не слушайте, но затыкать мне рот вы не имеете права.
И он еще некоторое время продолжал свою тираду на тему империализма, милитаризма и международной политики. Однако, видя, что противники говорят между собой, растерял ораторский пыл и лишь повторял «козлы надменные» и прочие эпитеты на старый и новый лад. Он вдруг вспомнил свою главную обиду.
– Эй, смотрите сюда! Я хотел спросить, зачем вы забрали всю еду из сарая. Вот что я желаю знать. Куда вы ее дели?
Берт замолчал, ожидая ответа. Немцы продолжали разговаривать на своем языке. Берт повторил вопрос. Они и бровью не повели. Берт задал вопрос в третий раз в крайне резкой форме, чтобы его наверняка услышали.
Наступило натянутое молчание. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом. Принц смотрел невозмутимо и твердо, и Берт невольно отвел глаза. Затем принц медленно поднялся, офицер тут же неуклюже вскочил. Берт остался сидеть на корточках.
– Молчайть! – приказал принц.
Берт сообразил, что время красноречия миновало. Немцы холодно глядели на него сверху вниз. На секунду Берт почувствовал дыхание смерти, однако принц отвернулся, и оба немца направились к аэроплану.
– Уф! – выдохнул Берт и процедил сквозь зубы одиночное ругательство. Он еще посидел на корточках минуты три, потом вскочил и побежал за винтовкой азиата, спрятанной в траве.
