Геноконцентрат остановила его жестом.
— Не я приговорила его к смертному огню. И… сейчас не время пререкаться. Герману нужен доктор.
— Но доктор Оландью всё ещё не вернулся в замок… — он подавил в себе накипавший гнев.
— Думаю, твоя помощь тут тоже будет не лишней, — решила Зей-Би и, притащив стул из другого конца комнаты, поставила его у кровати. — Ожоги нам устранить не удастся, — осмотрев больного, проговорила она, — однако телесную энергию ему вернуть мы в силах.
— Вернуть что? — не понял её человек.
— Ты только не суетись, а делай то, что я тебе скажу, — повелительным тоном заявила Зей-Би.
— С чего это вдруг? — ощетинился Гарольд.
— У тебя нет выбора, или ты доверишься мне, или же твой брат умрет, прежде чем его успеет осмотреть доктор.
— Мой брат, кажется, уже доверился тебе, — не удержался Мельсимор-младший.
— Делай то, что тебе говорят, — она властным жестом усадила его на стул. Если хочешь спасти жизнь брата… — добавила сэли и, взяв руку Германа, положила её ладонью вниз в свою левую руку. Другую руку подала строптивому брату.
— Откинься на спинку стула и постарайся расслабиться.
Гарольд нервно вздохнул, кляня в душе стоящую перед ним особу, но подчинился. Геноконцентрат закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и отрешиться от окружающего, и энергетический поток пробежал по всему её телу в организм раненого. Сэли послужила проводником. Вся эта процедура длилась около двадцати секунд.
Геноконцентрат отошла к окну, чтобы задвинуть шторы и велела Гарольду зажечь свечи и укрыть чем-нибудь брата. Тот выполнил всё в точности. Тем временем Зей-Би сняла чёрный, уже обсохший платок с головы и распустила длинные медно-красные вьющиеся волосы так, как её учила делать это цыганка Аделаида. Бессонница прошлой ночи сказывалась на её самочувствии, и она провела рукой по лицу, как вдруг заметила, что Гарольд молча созерцает её. Геноконцентрату впервые стало неловко. Прежде она, не стесняясь, могла раздеться, одеться и даже ходить нагая перед кем бы то ни было. А сейчас один-единственный взгляд человека так сильно её смутил.
Бледный свет от свечей придавал неземную таинственность её белому лицу, губы мерцали как рубины и большие прекрасные глаза источали зелёное сияние, обворожительное, хотя и холодное. Молодой человек не сводил с неё взгляда, и Зей-Би улыбнулась, чтобы скрыть своё смущение, жемчужины зубов осветили её усталое лицо.
— В чём дело, Гарольд? Ты что-то хотел сказать?
— Нет, нет, ничего, — ответил тот со вздохом.
«О Господи! До чего же она хороша собой! — думал он. — Теперь-то я понимаю тебя, братец. Нелегко остаться равнодушным к такой красоте и не обезуметь, потеряв её…. И как же я, слепец, раньше не разглядел в ней эту красоту!»
— Гарольд, я хотела сказать тебе… — обратилась Зей-Би к человеку. Думаю, лучше будет, если Герман некоторое время поживёт у тебя в комнате, чтобы не вызвать подозрений у прислуги. Ведь они думают, что он мёртв, добавила она.
— Да, — немного поразмыслив, согласился он. — Ты совершенно права. А как же ты?
— Я… — Зей-Би ещё не задумывалась над этим вопросом. — В цыганском таборе мне больше нет места…. А в лесу в такое время года я не смогу прожить.
— Тогда оставайся здесь, — предложил Мельсимор-младший.
Геноконцентрат недоверчиво посмотрела на него.
— Нет, нет, — поспешил он рассеять её сомнения, — не смотри на меня как на злодея. Я больше не причиню тебе зла, — попытался заверить он её.
— Неужели? — усмехнулась Зей-Би. — Разве это возможно? Ты, наверное, забыл, что ещё в прошлом году пытался убить меня. Из-за чего мне и пришлось покинуть замок, — напомнила она.
— Это была ошибка. Я был просто зол на тебя…
— А теперь, — прервала она его, — теперь твоя злость ко мне прошла.
— Теперь — да, — твёрдо ответил он. — Тогда я считал тебя чужой и думал что ты лазутчица…
— Что за глупость?
— Да, знаю, однако тогда мне это не казалось нелепостью, — попытался он оправдаться.
— А теперь? Теперь ты уверен в том, что я не лазутчица?
— Кто же ты на самом деле? — воспользовался он моментом, чтобы рассеять давно снедавшие его сомнения.
— Ну вот! Ещё один Фома неверующий. Увы, любопытство в отношении меня плохо кончается…. Более того, моя откровенность была бы гибельна…
— Гибельна?
— Дело в том, что все, кому я раскрыла свой секрет, не поверили ни единому моему слову, и уже отправились на тот свет, — сэли искоса посмотрела на Германа, — или же на пути туда…
— Что за глупая фантазия?! — распалился он. — Ты хочешь сказать, что знание твоего прошлого может повлиять на участь посвящённых?
— Да. Именно так.
— Но ведь Германа не ты приказала сжечь, — попытался он оспорить её странные для него умозаключения.
— Но по моей вине он приехал в тот город, и за моё преступление его призвали к ответу.
— Какое ты могла совершить преступление? — усмехнулся Гарольд. — Нарушить нормы морали? Не думаю. Похитить, украсть… ограбить? Смешно…. Допустим, убить кого-нибудь? Но у тебя на это не хватит духа…
— Хватило… — грустно ответила та. — Представь себе…
