— Возможно, что вионийские старейшины уже всё знают, — предположил он, — и тогда вряд ли они позволят Марк-Сону отыскать тебя.
— Ты думаешь, именно поэтому он так долго отсутствует?
— Это лишь предположение, Зей-Би, — постарался успокоить комп. — Однако, возможно, что Марк-Сон просто не может отыскать тебя во временном континууме.
— Хоть бы это было именно так.
— Ну что ж, — дойдя до точки в своих мыслях, молвила Риана вслух, — пора навестить Рубенса.
Выйдя на извилистую тропу, геноконцентрат быстрыми шагами направилась к северу, в самую гущу леса. Эту дорогу она знала уже наизусть. Последние недели сэли часто шла по ней к своему новому другу Рубенсу. Вскоре тропа исчезла в кустах вереска, и остальную часть дороги геноконцентрат продолжила по памяти. Перепрыгнув через небольшой ручеёк, она нагнулась, чтобы войти в хижину, сплетённую из сухих веток различных деревьев. В хижине царил полумрак, и единственный её «комфорт» составляло ложе из соломы и сухих листьев. На этом самом ложе, свернувшись калачиком, безмятежно спало живое существо.
— Рубенс, — мысленно обратилась Риана к лежащему. — Ты спишь?
Тот, чуть вздрогнув, открыл глаза.
— Зей-Би, это ты? — подал тот также мысленный импульс.
— Да, Рубенс.
— А что, разве уже время обеда? — растянувшись, спросил тот.
— Нет, просто я зашла к тебе, подумав, что тебе здесь одиноко.
— Лучше скажи, что ты чувствовала себя одинокой, — ответил он мысленно и встал на ноги.
Этот человек был настолько мал ростом, что перед геноконцентратом казался карликом. Он родился глухим, а маленький рост и сгорбленная спина сделали его уродом и посмешищем. Его обходили стороной, издевались, закидывали камнями и прочим, что попадало людям под руки. Но телесное увечье развило в нём необычайные умственные способности. Вот уже с десяток лет он жил в лесу, добывая себе пищу охотой. Однако с появлением Зей-Би всё изменилось. Она каждый день приносила ему еду, данную ей в цыганском таборе, а он взамен добровольно делился с нею частичкой телесной энергии.
— Я всегда чувствую себя одинокой, — выйдя из хижины, обратилась сэли мысленно к другу. — Одиночество это…
— Да, знаю, я знаю: «Одиночество — твой жребий!», — закончил он знакомую фразу, которую не раз слышал от сэли. — Но, думаю, что у этого твоего Марк-Сона никогда не было хороших друзей.
— Почему же, — возразила она. — Я и ещё несколько других… — сэли по привычке хотела сказать «людей», но у неё язык не повернулся произнести это слово. — Ну, в общем, у него нескудный список друзей.
— Тогда почему же он считает себя одиноким? — парировал Рубенс.
— Ну, не знаю, это чувство просто живёт в нас, и ничем его не восполнишь.
— Я знаю! — воскликнул тот мысленно. — Этому твоему Марк-Сону не мешало бы жениться, да поскорее.
— Жениться?
— Да, жениться. А ещё лучше будет, если он женится на тебе, и чтобы в скором времени вы стали родителями множества детей. Вот тогда вы и не будете одиноки.
Сэли громко расхохоталась. Карлик, увидев её лицо, смутился. Люди с Вионы, создавая новую расу на Земле, лишили её возможности продолжать свой род самим, дабы всегда держать их под контролем. Взамен на бессмертную жизнь геноконцентраты были лишены чувств, семьи и потомства. И Риана прекрасно знала об этом.
— Разве я сказал что-то не так? — растерянно подал он мысленный импульс.
— Нет, нет. Просто ничего более забавного я ещё не слышала в жизни, — она посерьёзнела. — Понимаешь ли, Рубенс, в наше время больше никто не женится. И даже если это было бы возможно, то я и Марк-Сон совершенно не подходили бы друг другу.
— Почему?
— Дело в том, что… ну как бы это тебе объяснить… дело в том, что у нас один генотип…
— Что? Что? — не понял тот.
— У нас один генотип, — внятно повторила сэли. — Ну, это как один родитель.
— Что значит один родитель? Зей-Би, ты так странно изъясняешься, что я ничего не понимаю. В вашем времени все такие чудики, как ты?
— Ещё похлеще, — усмехнулась та. — Я живу в этом времени почти с полгода, и более или менее уже научилась изъясняться как здешние люди.
— Алекс, — позвала Риана мысленно, — как дать определение слову генотип?
— Отец, — поразмыслив несколько секунд, ответил тот.
— Если ты уже научилась изъясняться, то объясни значение слова генотип.
— Это означает — отец, — уже уверенно ответила она.
— Что?! — воскликнул тот. — Так, значит, Марк-Сон доводится тебе братом?
— Да, у нас единый ген.
— Ген… генотип… неужели ты не можешь говорить простым языком, возмутился карлик.
— Увы, Рубенс, я привыкла так говорить.
Между тем, увлёкшись беседой, они не заметили, как дошли до поляны, располагающейся невдалеке от хижины карлика.
— И сколько же вас таких? — задал тот очередной вопрос.
— Каких таких? — не поняла его сэли.
— Ну, сколько у тебя братьев и сестёр?
— Я не знаю точно, — пожав плечами, ответила та. — Наверное, очень-очень много.
— Сколько? — не отставал человек.
— Я не знаю, Бенс, честное слово, не знаю.
— Как же можно не знать своих братьев и сестёр?
«Интересно, если у него их было бы тысячи, смог бы он их всех запомнить?» — подумала геноконцентрат.
