А по поводу КВН прозвучала такая фраза: «Не было бы КВН – не было бы российского пиара. Лучшая школа креатива, научившая захватывать и уже не отпускать внимание зрителей, роль которых в данном случае играло все население страны. Если кто-нибудь когда-нибудь будет писать историю российского политического консалтинга, то он просто обязан внимательно изучить лучшие выступления кавээнщиков восьмидесятых: оттуда мы черпали свое вдохновение».
Правда, есть и неинтересные пересечения. Именно под таким углом зрения Г. Павловский посмотрел на деятельность А. Кудрина. Вот как у него выглядит сопоставление деятельности двух политтехнологов власти – Суркова и Кудрина, который тоже стал в этом понимании политтехнологом: «Почему Кудрин политтехнолог? Потому что экономика России не есть результат ее хозяйственного развития. Это обдуманный политический артефакт, выражающий концепцию власти и собственности. Философия Кудрина заключается в глубочайшем недоверии к человеку, и это то немногое, что объединяет его с Сурковым. Но дальше идут различия. Если Суркову ненавистна стадность, с сопутствующими ей популизмом, нигилистичной жестикуляцией и отказом от государственности, то Кудрин страшится бурь инициативы: транжирства, финансовой автономии собственности и вороватости. Даже в бизнесе он видит разрешенное мотовство» [14].
Современные смыслы всегда будут формировать прошлое, поэтому смена смыслов, которые мы наблюдаем, приводит к серьезной смене истории. Например, фильмы о Романовых, сделанные РТР и НТВ, делают из Николая Кровавого, которым был Николай II в советской интерпретации, совершенно другого человека. Оба фильма, кстати, настойчиво повторяют, что в момент кровавого воскресенья на Ходынке царя не было в Петербурге. Об этом же говорит и Д. Быков на радио «Эхо Москвы»: «Я абсолютно уверен, что сам Романов Николай Александрович никакого отношения к этому расстрелу не имел, ничего не знал. Но самодержавная пирамида России такова, что всегда за все отвечает человек, стоящий на вершине этой пирамиды» [15].
В. Путин встречался с авторами нового единого учебника истории, что отражает существенное внимание российских властей к трансформации истории под новые смыслы [16]. Самая главная особенность видна по документальным фильмам, показанным по НТВ и РТР. Теперь монархия признана хорошей, а революционеры – плохими. Если до этого декабристы были правильными, поскольку боролись с царем, то теперь они стали неправильными.
Хотя возникают призывы избавиться от идеологии, но полностью деидеологизировать учебник истории вряд ли возможно. Например, А. Иконников-Галицкий справедливо говорит следующее: «Отделить от идеологии труднее всего события, которые актуальны сегодня. В принципе всю историю приходится интерпретировать. Мы все-таки прошлое не держим в руках, мы его восстанавливаем. Поэтому максимально начинены идеологией те моменты, которые нам важны до сих пор. Если сегодня актуальна темы революции – она будет идеологизирована. Если актуальны сталинские репрессии – они будут либо вычеркнуты из учебника, либо так или иначе идеологизированы» [17]. Но, говоря другими словами, тут признается, что смыслы как конструировались, так и будут конструироваться.
