Возвращаться на луг к кострам, не хотелось. Ольга, вдоль берега, побрела к старому подворью Домны. Задумавшись, чуть не прозевала сигнал от перстня. Холод на персте о чем — то предупреждал! Причина обнаружилась через десяток шагов. На пути стоял Лука. Волк дожидался явно её.
— Лука! Ты зачем здесь? Меня охраняешь? Так вроде опасности никакой в округе не наблюдается! Все люди, спокойно празднуют! — Волк коротко рыкнул, приглашая Ольгу следовать за ним. Повернулся и потрусил в сторону подворья, куда она и направлялась. Воительница, не раздумывая, ему подчинилась. Саженей за сто Лука остановился, мотнул головой, приглашая хозяйке продолжить путь одной. Она его послушалась.
Поскольку, Ольга обладала ночным зрением, то на подходе к подворью, заметила трех гридней. Они стояли перед открытыми воротами. Подойдя ближе, различила, что они при оружии. Лошадей вблизи не видно. Позднее увидела четвертого, который сидел на скамейке возле крыльца. Вглядевшись, поняла, что троих она видит впервые. Лица четвертого разглядеть не смогла. Он сидел, низко опустив голову.
Шагов за пятьдесят (ночь была светлая), троица разглядела светлую поневу воительницы. Один из них, что — то крикнул гридню, который был внутри подворья. Тот поднялся и зашагал к воротам.
Сердце девушки оборвалось! Громко, на всю округу стукнуло так, что казалось, земля пошатнулась и пропустила следующий удар! Ноги сделались неподъемными и она остановилась. Но человек уже бежал, нет, летел к ней навстречу, широко раскинув руки!
— Романушкаааа! — простонала пораженная Ольга: — Этого не может быть!! И упала лицом ему на грудь. Время для них остановилось!
Очнулась, когда поняла, что князь взял её на руки и куда — то несет. Она, двумя руками, обнимет его за шею. Щеки мокрые от слез. Деревянные губы горят от поцелуев. Мыслей не было. Уже миновали подворье. Под ногами князя рвется трава луга.
Боковым зрением увидела восьмерых оседланных лошадей, которые паслись за тыльной стороной избы.
Трава доходила князю до пояса. Но он не чувствовал усталости. Нес её, словно пушинку, к невеликой рощице, которую она знала, до последнего дерева. В ней росла её любимая береза, дающая самый сладкий сок в округе. Под ней она, когда выдавалось свободное время, любила лежать на спине и бездумно глядеть на проплывающие облака.
До рощи Роман не дошел двух саженей. Бережно опустил Ольгу в мягкую траву. Стал перед ней на колени и взял её за руки:
— Я помню твое приглашение, вместе поискать папоротников цвет на Купальскую ночь! И вот я здесь, Оленька! Блазнится мне, что мы его почти нашли. Не надо осматриваться по сторонам! Он рядом! Он в твоих очах!
Прости меня, родная! Разлука с тобой — выше моих сил! Не было больше мочи, терпеть душевную муку, от разлуки с тобой! Хочешь, убей меня клинком острым! Я сам тебе его дам! Прикажи прыгнуть в огонь, в воду, в пропасть! Прыгну! Слова поперек не скажу!
Но только не прогоняй! Это для меня страшнее смерти! — Ольга высвободила руки. Накрыла дланью его губы:
— Не надо слов, мой любимый! Мой единственный! Я твоя на веки! Я ВСЯ ТВОЯ!
Встала во весь рост и медленно, через голову начала снимать поневу. Князь, как в бреду, как в лихорадке, сбросил кольчугу и начал рвать на себе нательную рубаху. Ольга уже освободилась от одежды и нагая стояла перед ним:
— Не спеши Роман! — Голос её упал почти до шепота. Стал мелодичным, грудным. Князю показалось, что таким голосом колыбельную песню, пела ему мать в далеком детстве.
— Пусть твой разум и твои очи, на времена вечные, запомнят мое тело и мою решимость отдать тебе мое девичество! Так же крепко запомнить, как это сделает моя память, тело и душа!
И случилось между ними великое таинство, которое зовется любовной страстью! На время, они выпали из этой жизни, из этого мира! Два любящих сердца и два жаждущих тела слились воедино! Ни одна сила, на всей земле, не могла бы помешать им любить друг — друга!
Природа — взяла свое.
Звезды начали меркнуть. Самая короткая ночь в году, заканчивалась. Голова Ольги покоилась на плече Радима. Через поневу, на которой они лежали, от травы начала пробиваться утренняя свежесть. Нагие тела холодила летняя роса. Ольга села и сухими, горячечными, после бессонной ночи очами, обратилась на своего ПЕРВОГО мужчину:
— Любимый, тебе пора! — Голос был ровен. Роман тяжко вздохнул, но подчинился. Молча оделись.
— Да и мне пора. Пока люд отдыхает, я незаметно, до дома доберусь. Зачем им видеть такое пятно на поневе? — Горько улыбнулась: — Его не застираешь без золы.
Князя затрясло. Красные, опухшие от поцелуев губы, с трудом выталкивали слова:
— Этого нельзя делать по законам простых людей! Но мы это сделаем! Мы — не простые, мы богами назначенные! Сейчас же едем к тебе на подворье, седлаем твоего Бутона и отправляемся ко мне.
После этой ночи, мне плевать на все! На людские пересуды, на мнение бояр, на обиду и слезы Боголепы! Боги так захотели, что бы я тебя встретил! Они нам любовь подарили! Нашей вины в том нет! Жизнь нам не простит, если мы сегодня расстанемся!
