— Я — князь! С меня много спрашивают и много я нашему народу должен! И многое для него делаю! Значит и мне многое позволено! Едем! Боги нас поймут, люди — простят!
— Опомнись князь! Та сказал правильно: этого нельзя делать! Не можно построить счастье на горе других! Счастье не бывает с привкусом горечи. Тогда оно, как солнце накрытое облаками. Вроде бы оно есть, но на самом деле — его нет.
Ты помянул наших богов. Верно! Они подарили нам колдовскую ночь! О такой, уверена, мечтает любой смертный. Но и твою свадьбу с Боголепой, они благословили. Позволили зачать вам ребенка. Это их знак внимания к твоей судьбе!
Наша ночь — дополнительная награда тебе от Перуна. Но не более! И награда дадена и тебе и мне впрок. Мы должны её выстрадать! Своими мучениями отблагодарить наших покровителей!
Любимый, единственный! Крепись и не противься судьбе! Пусть будет так, как будет! Стань на свое место, стань защитником своего народа! Боги мудры, они позаботятся, чтобы наша любовь не угасла!
Помни, что у меня большое сердце, но места в нем, для другого, не найдется. Оно занято тобой. Клянусь тебе! Ты у меня первый и последний! До конца моей жизни!
— Ольга говорила с надрывом, не сдерживая горечи прощания. Хотелось умереть на месте, но надо было жить. На восторг ночи, накладывалась тоска расставания:
— Роман, не затягивай прощание. Возьми себя в руки и уходи! Мне легче будет! Не рви душу! — Шагнула к нему и впилась поцелуем в его губы. Языки встретились. Ноги у Ольги начали слабеть. Руки князя опустились на бедра, крепко, прижали её к себе, и она почувствовала, его мужской позыв. С громадным трудом отстранилась:
— Родной, не надо! Лучше чем ночью, все равно не получится! Пойми! Ведь это у меня впервые сегодня произошло. Мне надо еще привыкнуть, к счастью, принадлежать тебе! Я и так, еле на ногах стою. — Лукаво улыбнулась. — Езжай и быстрее возвращайся! К твоему приезду, вместо поневы, я приготовлю медвежью шкуру. Не ней нам будет ладнее и мягче!
— Какое — то время, Ррман вглядывался в её очи. Затем улыбнулся улыбкой, похожей на оскал:
— Жди! Я тоже шкуру с собой привезу. Одной нам не хватит: быстро сотрется! — И широким шагом, оставляя росный след, направился к подворью. Там его ждали охранники и кони. По два на каждого.
Через время, видела, что в сторону тракта поскакали четыре всадника. У каждого была вторая, сменная лошадь. Вскоре их поглотил утренний туман. Воительница кусала губы, глядя им вслед. Рядом, возле ноги, стоял волк. Он тоже смотрел в ту сторону, где туман поглотил всадников.
Несмотря на раннее время, Икутар уже сидел в беседке. Перед ним лежала длинная береста, на которой он выписывал ранее изученные руны. Увидев Ольгу, оставил свою учебу и пошел навстречу. Сразу заметил её необычное состояние и яркое пятно на новой поневе:
— Что — то случилось, дочка? На тебе лица нет!
— Случилось, отец! — Подошла и положила голову ему на грудь. Икутар обнял её за плечи.
— Я встречалась с князем!
— С кем? — Голос отца был полон изумления. Он даже отстранился, что бы заглянуть ей в очи.
— С Романом! Он ненадолго приезжал, что бы повидаться со мной! — Она снова прижалась к его груди. — Я так счастлива, отец! — Всхлипнула: — И я так несчастна! — Слезы хлынули ручьем:
— Я люблю его! Я очень люблю его! Очень! Очень! Очень! Больше жизни люблю! — Это уже, она выкрикивала сквозь рыдания.
— Успокойся малышка! Икутар ласково гладил её по спине. — Я знал это! Догадался, когда вы прощались возле реки в полевом лагере.
Икутар был поражен, тайному визиту князя, на несколько часов в Игрицу. Мелькнула мысль: — Больше полтысячи верст, князь проскакал! Ради того, чтобы увидеться с его дочерью! Значит, тоже крепко попал в любовные сети!
И тут в голове бухнуло! Ведь Ольга стала женщиной! А что же дальше? Что будет с их любовью? Ведь у князя есть законная жена и скоро будет ребенок! — Наклонился к её уху:
— Дочка, ты уверена, что поступила правильно? — Ольга вопрос поняла. Не отрываясь от его груди, яростно закивала головой. Сквозь рыдания, выдавила:
— Я не могла иначе! Это было выше моих сил! Я ведь люблю его! — И зарыдала еще громче.
На крыльцо вышла Домна. Увидела, обнявшихся Икутара и плачущую Ольгу. Забыв о возрасте, моментально оказалась возле них. Силой оторвала дочь от отца. Запричитала:
— Пойдем, пойдем, внученька! Нечего под открытым небом слезы лить. Пойдем в горницу, там мне свое горе или радость поведаешь. — Обняла её за плечи и увела в хоромы.
Икутар вернулся в беседку, но к бересте больше не притрагивался. Так и сидел, опустив голову, с мыслями о дальнейшей судьбе дочери. И мысли эти, были невеселыми.
Его раздумья прервал, появившийся на подворье Михей, с ведерным бочонком выдержанного меда. Тяжело отдуваясь, ввалился в беседку. Со стуком поставил бочонок на стол и промокнул платком, обильно выступивший на лице пот:
— Посадник! Гостей с утра принимаешь? Или у тебя, после вчерашнего, голова не болит?
— Да я, вчера, почти не пил! — Икутар кисло улыбнулся. — С чего она болеть должна?
