— Не запирайте за мной: я скоро назад буду. — Пошла не через мост, а вдоль крепостного рва, по узкой тропинке перед тыном. Городская стена делала плавный заворот и она выпала из вида стражников.
Сбросила хоть и не тяжелый, но длинный тулуп прямо под стену из толстенных бревен. Следом полетели рукавицы. Осталась в одной меховой душегрейке, которая движений не стесняла. Сложила лодочки дланей вместе и умостила их между грудей. Персты, сами собой, без её воли, сплелись между собой в диковинный узел. Локти рук прижала к бокам и начала короткий разбег: до начала рва, было всего три шага. На самом краю — резко оттолкнулась от Матушки — Земли и взмыла над темным провалом. И в это же мгновение поняла: я лечу.
Я — ЛЕЧУ! Я — ЛЕЧУ!! Я — ПТИЦА! Я — БЕРЕГОВАЯ ЛАСТОЧКА!! Подо мной земля, надо мной — небо! А я парю между ними! — Дикий, нечеловеческий восторг охватил Воительницу. Без особых затруднений перевернулась на спину и продолжила полет. Теперь перед очами был небо, закрытое рваными облаками, через которые пробивались отсветы луны.
Полет был медленным, плавным, встречного ветра почти не чувствовалось, и от него пузырилась, кипела кровь. Полет завораживал: немного кружилась голова, и холодок вверху живота не пропадал. Перевернулась на живот.
Ольга чуть подала длани вперед и сразу почувствовала: скорость полета увеличилась. Резко выбросила обе руки перед собой, как при прыжке в воду. В лицо ударил тугой поток ветра, из очей выдавило слезы. Земля слилась в сплошную белую подстилку. Сердце оборвалось и укатилось куда — то вниз тела, возможно в пятки, но эти ощущения прошли очень быстро. Кроме слезящихся очей.
Чуть приподняла длани к небу, и тут же тело бросило вверх, да так, что заломило спинной хребет. Ага, понятно: при такой скорости полета, резко менять высоту нельзя: можно на всю жизнь остаться калекой!
Втянула лодочки дланей назад, поближе к груди и снежная равнина побежала назад, куда с меньшей скоростью. Зато высота стала такой, что рощица внизу, превратилась в аккуратный зеленый коврик, и стало значительно холоднее.
Начала понемногу опускать сомкнутые длани к земле и сразу же, полого, заскользила вниз, причем без всяких напряжений позвоночника. До земли, было не менее ста саженей. Не хотелось, но надо было возвращаться назад. Повела руками влево, и тело послушно вошло в широкий вираж.
Стоп! А куда это назад? Перед очами, несмотря на то, что она отлично видит ночью, расстилалась белое море, помеченная зелеными островами леса. В каком направлении лететь, в какой стороне находится Гарда — она не знала.
Некоторое время летела наобум, вглядываясь то в землю, то в ночные сумерки перед собой, но ничего такого, что подсказало бы ей путь назад, ухватить не удавалось.
Поднялась выше саженей на пятьдесят, и ей показалось, что вдали, по шуйце, сверкнул и погас красный огонек. Подправила полет в этом направлении и сосредоточила все внимание, на его поиске.
Точно, она не ошиблась: есть красная искорка! Значит Гарда там! Других поселений, насколько она помнила, в этой местности не было.
По мере приближения, начала различать темную, ровную, вертикально стоящую ленту и сразу догадалась: городской тын, опоясывающий стольный город. Искорка оказалась небольшим костром, который жгли стражники у главных ворот. Теперь найти место, откуда она начинала полет, не составляло труда.
Её варежки и тулуп, были на месте и под надежной охраной: прямо под бревенчатым тыном, растянулся во весь свой немалый рост — Лука. К восторгу полета, у Ольги, добавилась радость встречи с одним из своих любимцев.
Приземлилась на полусогнутые ноги, и по инерции, сделала несколько шагов вперед. У луки вздыбилась шерсть на загривку, он коротко, утробно рыкнул, но тут, же узнав хозяйку, радостно завилял хвостом. Встрече он рад был не меньше Воительницы! Они не виделись со времен захвата крепости на острове, где Лука занимался отвлечением сторожевых собак.
Ольга набросила а себя тулуп и обняла Луку за шею, уткнувшись в густую, влажную шерсть носом. От него пахло волком и лесом:
— Будь здрав, мой лесной красавец! Где пропадаешь? Что, забыл хозяйку? А она по тебе вельми соскучилась! — Лука вырывался из объятий, норовя облизать лицо своему властелину. Ольга уклонялась: лицо еще было сковано от холодного ветра:
— Ты зрел, братишка, я новый способ передвижения освоила! Отныне — ты меня ни почто не догонишь! Это новое умение, меня к стремительным птицам прировняло! Теперь мне три, богами даденные стихии подвластны: земля, вода и небо! — И неожиданно, на память пришли слова расстроенного десятника Снегиря: «Человек, перед которым взлетит синяя птица — получает огромный кусок счастья до конца его жизни! Главное — её увидеть и проследить её полет! И еще: ему даруется новое, невиданное умение, о котором он никогда и не помышлял!»
Обожгло: неужели старинное народное поверье правдиво, и встреча с синей птицей принесло ей умение летать? Тогда, где же тот «огромный кусок счастья до конца жизни»? Ведь более несчастной, чем сейчас — она никогда себя не чувствовала! Ответа не нашла.
