Но я знаю, что на Гарду надвигается настоящий голод, и мы можем, в борьбе с ним, оказать вам посильную помощь. Сейчас вы уйдете и сотник Ратища, поведает тебе, как добраться до закромов Горазда.
После нашего ухода, собирай в городе все сани, повозки, кибитки и отправляйтесь за едой на остров. Все привезенное, бери на личный контроль. Дели продукты малыми порциями, по справедливости и корми народ. До весны, если будешь рачительным — должно хватить.
Если этот год будет неурожайным, или еще, какая напасть с княжеством приключится, и к следующей зиме вы подготовиться не сможете — пришлешь ко мне гонца с известием. Чем сможем — поможем! Но это при условии, что вы сами не будете лениться думать, и работать в поте лица.
Заготавливайте больше рыбы, её в озере Круглом в изобилии, бейте птицу и зверя по лесам и болотам и все складируйте в ледники. Торгуйте с прибылью и не тратьте понапрасну казну.
Ни один житель Гарды, не моги отлынивать от заготовительных работ! Считать это воровством и спрос за это, вести соответствующий. Если ко мне вопросов нет — идите: у вас еще дел по горло!
Возникшая опасность нового набега, предчувствие новой, кровавой битвы, отвлекло Ольгу от личных бед. О них напоминала только приходящая ниоткуда слабость и внезапная сонливость. Вот только что, она была полна сил, голова была светлой, мысли верными и складными. Прошло совсем мало времени, после разговора с Зосимом и Ратищей, а уже веки налились тяжестью, каждый шаг по горенке дается с превеликим трудом и неудержимо влечет к кушетке с подушкой.
Ольга решила не противиться. Легла и завернулась в меховое покрывало. Сон пришел мгновенно. Но это мало походило на обычный, оздоровляющий сон. Это больше напоминало полузабытье, где трудно различить, что происходит во сне, а что рождается в её воображении. После такого отдыха, она возвращалась в этот мир потная, усталая и еще более слабая. Так было и сейчас. Непонятные видения заполонили душу и разум, сразу, как только она смежила очи.
Вначале к ней явился приемный отец: посадник Речных Ворот — Икутар. Он внимательно и строго оглядел дочь:
— Что, новая напасть пришла по твою душу? Хочет свалить, растоптать, размягчить разум? Не волнуйся и не бери в голову: это ей уже не под силу! Вот если бы это напасть свалилась тебе зимы три назад, то тогда у неё могли быть шансы. Сейчас — ни одного!
Вспомни: разве тогда ты умела разогревать мыслями свое тело, до того, что становишься нечувствительной к холодному снегу? А я тебя научил этому! И теперь ты свободно можешь ходить по нему босой, не боясь окоченеть. Помнишь, как это делается?
Зажги костер вверху живота своего, а когда он разгорится, распредели его огонь по всем членам тела! И не забывай подбрасывать в него поленья мысли, чтобы он не смог загаснуть. — Последние слова он говорил, как бы удаляясь от неё на большое расстояние, и они все сильнее затихали, затихали….. И наконец, пропали из её слуха. Затем лицо отца подернулось волной, потеряло четкость и превратилось в темное пятно. Ольга перевернулась на другой бок.
И тут же — другая картина: туман стелется ровно по земле, то скрывая, то открывая грязный, в земляных разводах, лед. На высоком холме, шагах в двухстах, стоит её родной отец. Тот, что изображен в камне. В блестящей черной куртке и синих, простроченных желтой нитью, портках.
Как она видит такие подробности на таком далеке — непонятно! В руках у него, тот самый камень, в который втиснуто их семейное отображение. На безымянном персте шуйцы — её серебряный перстень с черными камушками: подарок купца Некомота.
Между ними глубокая пропасть, дна которой не видно из — за плотного тумана. Где то на дне, слышно журчание речки или ручья. Точно — не рассмотреть. Глянула влево, вправо — пропасти конца и края не видно. Ширина приличная: и на Бутоне не перескочишь. Надо лететь: отец ведь её дожидается!
Сложила, как её тому учили (кто? когда?) длани вместе, и спрятала их на груди. Причудливо, одной ей известным способом, переплела персты. Короткий разбег, сильный толчок ногами, и вот уже она зависла над пропастью!
От открывшегося внизу вида, захолодело в груди. Немного подала вперед сложенные лодочкой и соединенные между собой длани — и вот она уже не висит над бездной, а плавно и медленно летит над землей. Пропасть осталась позади, но холм, на котором стоял отец, вроде бы не приблизился.
Еще чуть-чуть подала вперед длани — скорость полета увеличилась, но холм не приближался. Он, как бы держал постоянную дистанцию, между собой и летящей Ольгой. Значит, дело здесь не в скорости!
Остановила полет и зависла неподвижно в саженях пяти от грязного снега. Ничего не оставалось, как смотреть на отца издали.
Тем временем, Отец поднес перстень к камню. Сверкнула маленькая искорка и из торца камня вырвался белый луч, очень похожий на тот, что она видела во сне про Сивков луг. Он уперся в лежалый снег у подножия холма. В том месте, взвилось белое облачко пара, снег исчез и обнажилось каменистое основание холма. Через мгновение — камень потек!
