На наш приход, казалось, внимания не обратил. Горазд долго бранился и сыпал угрозами смерти и позора, если узник не начнет слушать его указаний и скоро выполнять их. Роман на угрозы никак не реагировал, притворялся крепко спящим. Так мы и ушли от него, несолоно хлебавши!
Через день, опять же напившись медов, Горазд, предложил мне попытаться найти общий язык с несговорчивым узником. Сломать его гордыню, сделать послушным, податливым его воле.
Я согласился, но не затем, чтобы ломать его, а просто хотелось остаться с ним наедине и поближе узнать этого мужественного человека. Но ничего у меня, с этой затеей, не вышло! На все мои слова и попытки завязать разговор, он не реагировал. Не обращал, на мои речи, никакого внимания! И только в конце моего посещения, когда я уже собирался покинуть его коморку, он вдруг повернулся ко мне лицом от стенки и явственно промолвил:
— Если до конца зимы за мной не придет моя дружина, то тогда, мне уже никто не поможет. После схода льда, Горазд продаст меня в рабство горбоносым купцам на галеры. Оттуда, меня никто не спасет! А матушка, об этом, ничего не ведает! Заслать бы ей весточку, чтобы не верила ни каким словам, никаким берестяным посланиям, о том, что я согласился на выкуп! Горазд, мне своего поражения, во век не простит и ни за какие богатства, живым не выпустит! — Промолвив это, он вновь отвернулся к стенке. Сильный и благородный человек! Он мне, еще больше, понравился!
— Ольга сидела, ни жива, ни мертва. Сердце учащенно билось. Еще бы! Перед ней сидел чужестранец, который всего седмицу назад, лично зрел и даже глаголал, с дорогим и любимым ею человеком! Она плохо понимала смысл им сказанного, Её сознание было занято одним: Роман жив и здоров и ему срочно нужна помощь княжества! Иначе ему будет худо и она его никогда не увидит!
Надолго разговор прервался. Каждый, молча, думал о своем. Но мозг Княгини, сейчас к анализу услышанного, был не способен. «Жив и здоров! Ему срочно нужна подмога!» — других мыслей, в голове не умещалось! Купец нарушил молчание:
— Его призыв о помощи и весточке для матери-княгини, запал мне в душу. И я решился оказать ему услугу. Способов было два: либо плыть к вам самому, либо посылать к вам доверенное лицо. Голубиной почтой, сама понимаешь почему, я воспользоваться возможности не имел.
Выбрал первый путь. Нанялся на попутный челн и вот я у вас! Новина, что мать — княгиня ушла в лучшие миры и княжеская корона перешла в твои руки — до нас пока не дошла. Если бы я ведал об этом, то в такое затратное дело, не ввязался! О тебе ведь Роман, ни полсловечка не вымолвил! — Ольга встрепенулась: а ведь точно! За помощью Роман обращался не к ней, воеводе, а к своей матушке! В чем причина? Почему?
И тут же отмахнулась от возникших вопросов. Какая сейчас разница в том, кому князь хотел передать весточку? Что от этого меняется в её действиях? Да ничего! Время похода остается прежним: начало последнего месяца зимы, когда лед особенно становиться крепким. Силы, привлекаемые для похода — не изменяются! Подготовка дружины? Тоже нет! А с остальным разберемся, когда князя Романа из плена освободим! Ольга прищурила очи:
— Благодарность великая и низкий поклон тебе купец, от всех жителей нашего княжества. За сострадание, внимание и посильную помощь нашему правителю. Я этого не забуду! Моя награда — будет соизмерима с твоим благородным и мужественным поступком! — Чужеземец склонил голову. Ольга слегка улыбнулась:
— Позволь задать тебе еще несколько вопросов? Ответь если сможешь. Если твоя совесть и честь воспротивиться — не отвечай! Обиды с моей стороны не будет! — Купец, вторично склонил голову: — Спрашивая Княгиня!
— Можешь — ли ты ответствовать, какие силы охраняют крепость на острове?
— Могу! Примерно полторы сотни городских воев — ополченцев и сотня воинов городской дружины. Это то, что я видел седмицу назад. Сейчас, после возвращения воинов из плена, может, что и изменилось.
— Благодарю тебя, купец! Тогда еще один вопрос. Какое войско, сможет князь Горазд, выставить против нас, если мы пойдем вызволять Романа? С учетом вернувшихся из полона воинов?
— На этот вопрос, Княгиня, ответ ты от меня не услышишь. Я его не ведаю! Но разумею и уверен: полоняне, второй раз, биться с вами не пойдут. Они не забыли еще того, как вы к ним относились в плену, и сражаться с вами не станут! — Ольга удовлетворительно покивала головой:
— Вот теперь, больше вопросов — я не имею! Сейчас тебя разместят на дружинном подворье, накормят, обеспечат всем необходимым. Отдыхай, а завтра, я тебя позову, когда буду свободна. Мы еще с тобой побеседуем.
Когда за Роландом затворилась дверь, Ольга откинулась в кресле. Навалилась дикая усталость и страшно захотелось в пастель. Спать… Спать… Спать…
Думать больше ни о чем не хотелось. Новины, конечно, были значимыми, но на её планы повлиять никак не могли. И еще — они её были зело приятны! Радовала стойкость поведения Романа в застенках и то, с каким мужеством держался князь перед лицом неминуемой смерти.
