– Я тебя… – что я ее, не успела я сказать. В дверь заколотили так, что она чуть с петель не слетела. Черт, только бы не…
– Девчонки пришли. Потом расскажешь, – соскочила с табуретки Валюха и побежала открывать. Девчонки, блин. Я то думала голодные вурдалаки или демоны, судя по грохоту, который подняли двве мелкие, сорокалетние девчонки. – Совет в Филях будем держать. Месть разумной должна быть. И не холодной. Она должна пылать и переливаться, Ритка. И тогда ты наконец поймешь, что ты сильная и самодостаточная. И тогда ты скинешь с себя оковы. Короче, на их осколках наши имена напишут, и все такое. Да очнись ты уже.
– Валь, а если я не хочу? Пусть он живет, так как нравится ему? Я с Машкой поговорю. Расставим все точки над и. И все… Я не хочу больше его видеть. Просто вычеркну из жизни двадцать два года жизни. Начну все заново, – я говорю, но сама не верю в свои слова. Мне даже не больно уже. А пусто как-то. И прав он был, Сереня. Я никому не нужна буду в сорок лет. Нормальных мужиков к этому возрасту разбирают щенками, а абы на кого кидаться…
– Захочешь. Я щас такое расскажу… Офигеешь, чо я узнала. Сначала офигеешь, а потом решишь, что ты хочешь, а что нет, – рявкнула Валюха и побежала открывать дверь. И правильно сделала. Потому что, судя по звукам, замок уже перестал выдерживать натиск двух перевозбужденных фей возмездия. А мне стало страшно. Обычно моя подруга говорит слово «офигеешь» только в минуты крайнего душевного нервоза. Обычный ее лексикон более нецензурный. А «офигеешь» из детства, всегда означает кранты.
Кранты наступили, когда в кухню ворвались два взъерошенных всадника апокалипсиса. Надька перла в руках какой-то мешок. Не удивилась бы, если бы в нем были останки моего бывшего мужа. Честно говоря, я даже немного напряглась. Катюшка, в пиджаке, надетом на изнанку, просто вид имела загадочный и торжественный. И это меня напугало по-настоящему.
– К выписке все готово. – гаркнула Надежда, грохнув об пол мешок. Господи, пусть там будут лучше останки. За Серегу нам дадут по совокупности, как за убийство, совершенное группой лиц, без предварительного сговора. А вот за организацию ОПГ, и судя по лязгу металлическому, в сидоре Надьки, за хранение огнестрельного оружия, корячиться нам будет, каждой лет по десять. А через десять лет, мы вернемся с зоны… – Я зарядила коллег. И это… Салют хотела, чтоб прям весь город видел. Но побоялась, что ребенка напугаем. Он то не виноват ни в чем.
– Слава богу, – пролепетала я. Разум все таки возобладал, над маразмом.
– Но, мы подумали, и я решила, что можно цыган пригласить, громко будет, и в общем, осветим на весь город, счастливое событие в жизни Сергея Райкова. Только вот…
– Что? – наконец отмерла Катюшка.
– Сам он не пойдет красотку и наследника встречать. Он не дурак. Это плохо. Не докажем нормально, что это не просто утка. Ну, что прекрасный семьянин на сторону гулял от жены. Скажут, что мы его очернить пытаемся в преддверии вступления в должность, что на конкурента работаем. Так что, будет весело, но не слишком эффективно. Так. Небольшую тень бросим. Зерна сомнения зароним. Но не сильно, и ненадолго. На следующий день уже все забудут. Так что…
– Боже, какой абсурд, – я вздохнула. Даже жалко эту дурочку Соню. И малыша тоже. Родной отец не встретит их из роддома. Это какой-то…
– Пожалел волк кобылу, – буркнула Катька, выудила из сумочки ноутбук и принялась подключать его к вай фаю, все так же загадочно молча.
– У меня новость бомба, – ажиатировалась Валюшка. – Я вчера запрос сделала по имуществу семьи Райковых. Пришлось с Бойцовым пере… Не важно. Ну Бойцовым. Ну главным в областной адвокатской палате. Да ну вас. Так вот… Рит, ты в курсе, что Райков на тебя перекинул почти все свои активы?
– А разве без моего ведома, ну согласия там… – еще немного, и у меня лопнет башка. Господи, я столько лет жила с человеком, которого не знала, получается совсем. – Я даже не знаю всего, что Сергею принадлежит. Подписывала какие-то бумажки. Не глядя. Потому что доверяла. Потому что… Сережа говорил, что там ничего особенного. Да и мне то что, своего то у меня все равно нет ничего. Чего я бы могла лишиться?
– Дура, потому что, – буркнула Катька, наконец оторвалась от компа и развернула его к нам с девочками. Валюшка замолчала сразу. Вперилась в монитор и тихо застонал. Мне стало до одури страшно, в очередной раз.
– Это то, что я думаю? – наконец отмерла наша акула юриспруденции. Катька кивнула.
– Пипец. – хмыкнула Валька. У меня сердце провалилось в пятку. Утренний кофе устремился по пищеводу вверх. Я сорвалась с места и ломанулась в сторону уборной. Ну вот тошнит меня всегда от страха. А судя по лицам подруг, происходит что-то…