– Боже, меня посадят. Точно посадят. До конца жизни. Я превращусь в беззубую тетку в косынке и телогрейке. А у меня кожа гладкая, и губы пухлые, а волосы… Оооо, я буду там петухом? Или в женских колониях не бывает? Или… Мамочки… – меня снова тошнит. При чем так, что кажется, что вот-вот на изнанку вывернет. Оглядываюсь по сторонам, в поисках куда бы… Пока только Надькина сумка подходит. Черт, о чем я думаю? У меня хвост горит, а я…
– Да не вой. Наоборот, это наш шанс козла на чистую воду вывести. Нет, ну какой козел, а? Вор еще. Какой из него мэр. Он же аферюга. Теперь главное нычку мудачью найти, и вернуть все натыренное твоим мужем, – рявкнула Валюшка. – А ты, Катька, пинжак переодень. Примета плохая на ничку носить тряпки. Не дай бог сбудется. Отмудохают нас, как цуциков. А мне бы очень хотелось в оперу сходить через месяц. Аиду будет давать Артюховский драматический вертеп. Говорят там главную партию будет тетка петь, под двести кило весом. Где такое еще увидишь?
– Как? Как доказать, что это не я все? Девочки, я же копейки чужой… Я же наоборот всегда всем… Боже. Все эти фирмы на мое имя сделаны. Все договора на них заключены. И подряды… Получается я расхитительница и преступница. Девочки, ну как же так? Я же… Он же мой муж. За что?
– Не хер подмахивать бумажки, не читая. Чего теперь ныть то? Действовать нужно. Найдем все и вернем. Ты у нас таперича невеста бохатая. Первым делом в банки пойдем. Но что-то мне подсказывает, что Сереня твой не такой дурак, чтобы такие бабки на счетах хранить, да тем более на твоих, – вздохнула Катюшка, вывернула пиджак уже во второй раз, и снова натянула его на себя швами наружу. Точно нас будут бить, сто пудово. Скорее всего ногами. – Вот ты бы куда денежки припрятала? Не. Не тебе вопрос, Ритка. Наивняшка ты наша. Ты бы их на Поле чудес закопала, не иначе. Надюх…
– Я бы? – задумчиво буркнула Надюшка, копаясь в своем мешке так рьяно, словно от этого ее жизнь сейчас зависела. – Я бы тоже закопала. Но, блин. Закопать мешок денег, это такой труд, руки отмашешь. На виду фиг спрячешь, а держать под матрасом, заработаешь спондилёз. Да и Ритка бы не проглядела, сто пудово. Должно быть что-то маленькое.
– Маленькое, – повторила я завороженно, пытаясь поймать ускользающую мысль. В последнее время Сергей не отходил от ноутбука. Запирался в кабинете и… – Флешка, – прошептала я. Черт, точно, он же буквально спал с этой флешкой.
Я вскочила со стула и забегала по кухне, в которой и происходил совет в Филях, по меткому Валькиному определению.
– Вот сука хитрый, – восхищенно даже как-то хмыкнула Катюха. Меня аж зло взяло, она что это, Серегой восхищается? – Ну надо же. Молодец, через Риткину фирму бабосы проводил и в крипту перегонял. А там… Хер докажешь. Круть. Мудак, но не дурак. Ритку паровозом, в случае кипиша, а сам к шалаве этой малолетней под бочок. Еще и великомучеником станет. Как же. Жена такая криминальная мурка. А он несчастненький Буратинка, которого обманула коварная баба. Я прям почти кончила, ей-богу.
– И что мне теперь делать? – я замерла на месте, пытаясь осознать, что моя жизнь идеальная, буквально на глазах рушится, как карточный домик. Если я сейчас не договорюсь с мужем, то он же меня и сдаст. Скорее всего в ближайшее время. Просто сольет и заживет припеваючи. И помощи мне попросить не у кого. Пойти к губернатору? Но кому он поверит, своему доверенному лицу, подчиненному? Или мне, против которой все факты? Ответ очевиден. Подруг моих я тоже подставлю, хоть они и хорохорятся. Я не имею права на такое морального. А если хмырь наглый, ну из крутой тачки? Да на кой ему то нужна головная боль? Я остаюсь одна.
– Будем думать, – вздохнула Валюха.
Я пошла к выходу из кухни молча. Мне нужно прогуляться, проветрить голову. Мне просто нужно на воздух, иначе я сойду с ума и снова буду сидеть в обнимку с унитазом.
Натянув на себя не глядя, какую-то хламиду, висящую на вешалке в прихожей. Я выскочила из квартиры, словно за мной гналась свора бешеных собак. Сбежала вниз по лестнице, проигнорировав лифт.
Вдохнула пыльный уличный воздух, ослепла от яркого солнца. Поэтому, наверное, не сразу увидела Сергея.
– Привет, Ритка, – родной голос. Охапка алых роз, моих любимых. Он знает меня как облупленную. И сейчас он мой Сережка, такой, каким был совсем недавно. И улыбка на его лице виноватая. Только темные очки, не до конца прикрывающие шикарные фингалы, напоминают о том, что он больше не мой. А я то думала уже к нему вернуться. Я просто… – Послушай, ты прости меня. Я дурак ужасный. Просто конченый идиот. И это… Ну, то что я там в кухне дома с тобой… Я просто заревновал. Мне показалось, что ты знакома с этим Горячевым, и как то вы смотрели друг на друга… Я аж ослеп от ревности.