Небо розовело, солнце поднималось над горизонтом с удвоенной скоростью. Песок менял цвет с насыщенного жёлтого на белый. Всё повторялось, мы выходили к океану в другом мире. На пристани вдали стояли огромные многоэтажные белые корабли, и день раскалился до небывалой жары.
— Это Гваделупа, — констатировал Эол, — Пуэнт-а-Питр.
— Гваде-что? Как ты это понял?
— Просто хорошо ориентируюсь. — Он рассмеялся. Кажется, я впервые слышала смех Эола. С другими, у костра, он смеялся по-другому, громко, бесстыдно. А сейчас мягко и немного снисходительно. — Но теперь тебе нас вести.
— Пока я ничего особенного не чувствую.
— А в прошлый раз?
— Тем более. — Я тоже засмеялась, вспомнив тот нелепый случай. Интересно, если бы Хару-сан сам не вышел ко мне, нашла бы я меч или нет? — Не оставляй меня больше, ладно?
Эол кивнул, взял меня за руку, и с хлопком мы перенеслись ближе к центру города.
— Нужно осмотреться. Яшма или зеркало могут быть где угодно.
— Устроишь экскурсию по достопримечательностям?
— Хару не сказал тебе, где нашёл меч?
— С чего бы ему что-то говорить? А вы с ним были близки? — Во внезапном приступе любопытства, не спеша делиться подробностями сама, я повернулась к Эолу лицом. — Тогда в Нью-Йорке ты точно знал, кто за нами гонится.
— Он пытался переманить меня в Круг семи Лун и с тех пор сидит на хвосте. — Эол неприязненно поморщился. Каждый разговор о Лунах давался ему нелегко, это я заметила. — Они мечтают узнать из первых рук, что там — в другом мире. И чем больше оборотней переманят, тем точнее будет картина. Ни одна машина не даёт им силы попасть в наш с тобой родной мир. Они скачут по этому, мечтая разрушить границу, а на самом деле просто не понимают, куда бегут. Они не видели ужасов того мира.
— А где твой дом, Эол?
— Где он был — уже ничего нет. — Ласковые серо-голубые глаза потускнели.
— Мне жаль…
— Я живу на озере среди живописных гор и берегу своё уединение. Так что не вздумай меня искать, как своего дружка.
— Ты знаешь, что я ищу Коити?
— Ни секунды не сомневался, что станешь. Ты не похожа на человека, который следует советам. Но я всё равно повторю: это плохая идея. Ты не сможешь быть вместе с простым смертным.
— Мы что-нибудь придумаем…
— А как же я, Миюки? — перебил Эол. В его голосе сквозила досада. — Теперь я твой партнёр.
Я смутилась и замолчала. Мы бродили по старым улочкам города, пропитываясь его энергией, французской речью, запахами моллюсков, мускатного ореха и гвоздики. Эол рассказывал об истории острова, завоевателях, колониальной архитектуре и природе. Серые низкие тучи застали нас на одной из небольших площадей. В центре пела женщина в красном платье. Звук слегка дрожал, будто от подступающих слёз, мелодия была тонкая, хрупкая, как и голос самой женщины, — не лёгкая печаль и не глубокая, безысходная, рвущая душу тоска, но что-то похожее на струну, сплетённую из воспоминаний о разлуке, минутной беспомощности перед злом. Словно певица тянула её из полотна человеческих чувств и натягивала до предела, чтобы настроить. Музыка лилась через меня, я оцепенела.
С неба сорвалась капля, потом другая. И тут же сплошной стеной полил дождь. Прохожие раскрывали зонтики и ускоряли шаг, а женщина всё пела. В мелодии чувствовалась магия. Хоть Кая с Эолом и говорили, что магии в этом мире нет — кроме той, что несут оборотни, — я знала: они заблуждаются. То, о чём рассказывал Эол во время прогулки и о чём молчал, годы войн, рабства, страданий, эпидемий, стихийных бедствий — всё было в отзвуках, нёсшихся сквозь века.
Я не могла пошевелиться. Эол что-то говорил, пытался увести меня из-под ливня. Но я думала: «В чём же тогда разница между мирами? Зачем граница? В нашем мире происходило всё то же самое».
Прекрасную трагичную музыку пронзил свист, точно нож — упругую мякоть головки тофу, разрушая всю созданную магию. Мимо скользнул крошечный снаряд.
— Пригнись! Пригнись! — закричал Эол.
Певица в ужасе замолчала и попятилась, промокшее красное платье прилипло к телу и мазнуло ярким пятном по размытой от ливня площади. Музыканты наспех хватали инструменты, они кричали, показывали в одну сторону и бежали в другую. Я не различала их лиц. Медленно, всё ещё в зыбкой пелене музыки, проследила направление взглядом и увидела на крыше двухэтажного дома человека в чёрном с каким-то оружием. Из ниоткуда выскользнули и другие. Эол тянул меня укрыться: по узким улочкам, под балкончиками, увитыми сочно-розовыми цветами, мимо ошалелых лавочников. За нами гнались, стреляли, кричали. Я уже поняла, кто это был.
— Что нам делать, Эол?
— Нельзя прятаться и ждать. Они найдут артефакт первыми!
— Им нужен не артефакт, а мы.
— Почему?
Мы завернули за угол дома и спрятались во дворе. Кусты роз высотой почти в два этажа, усыпанные алыми соцветиями, плотно облепили решётки на окнах. Мы тяжело дышали после бега, и хрипловатым голосом я наконец-то смогла ответить на вопрос:
