Я сняла обувь и поднялась по широким деревянным ступеням к хондэну. В полной темноте раздался тонкий душераздирающий скрип. На ощупь открыла дверь и нашла, чем зажечь бумажные фонарики. Внутри чувствовалось присутствие ками. Аматэрасу давала о себе знать, но на глаза не показывалась.
Я подожгла сэнко в специальных подставках, и в воздух взвились тонкие струйки терпкого дыма. Церемониальные сосуды валялись на полу, блюдца для риса и соли, пустые, вовсе разбились. Лишь симэнава из рисовой соломы напоминала, что здесь алтарь.
— Аматэрасу-о-миками, прошу, помоги защитить наш мир, сохранить гармонию всего сущего и постичь истинный порядок вещей.
Я с надеждой всматривалась в алтарь, но ответом мне была тишина. Глупость какая-то. Или нужно больше веры, чтобы достучаться до небес? Этого я не знала, зато понимала, что нельзя терять время. Я вышла.
Коити и Эол тихо переговаривались рядом. Лицо первого было спокойным, второго — встревоженным. Я не слышала разговора, только видела серебристые отблески луны, подсвечивающие их фигуры.
— Миюки?
Я прошла чуть вперёд, туда, где росли молодые деревья сакаки, и сорвала несколько веточек.
— Миюки, — снова позвал меня Коити, — нашёлся один свиток, тебе стоит взглянуть.
Мы вернулись в храм, где в рыжем свете бумажных фонариков можно было прочитать написанное. Я поставила зелёные ветви сакаки в специальный сосуд на алтаре и заметила, что место кагами — священного зеркала в середине алтаря — пустует. Я коснулась гладкой древесины: идеально ровное углубление, совпадающее размером с бронзовым зеркалом, — потом взглянула на свиток.
По виду древний. Мы опустились на пол и аккуратно, чтобы не порвать, развернули хрупкую бумагу. Я не поняла, из чего она сделана, похоже на вощёный пергамент, а поверх чуть липких страниц текст, написанный чёрной тушью. Только все символы были мне незнакомы.
— Эол, ты знаешь, что это за язык?
— Впервые вижу.
— Плохо дело, — простонала я.
— Думаешь? Может, драконы нас спасут?
И тут, словно в опровержение его слов, храм задрожал.
— Ага, из меня ужасный спаситель, — пошутила я, — похоже, насчёт меня ошиблись все, даже великая богиня.
— Миюки, — голос Эола вибрировал, но не от дрожи земли, а от волнения, от искренности, которую он нёс, — порой мы не понимаем, что делаем. Я прожил достаточно долгую жизнь, чтобы знать: такое происходит чаще, чем рассчитываешь. — Он усмехнулся. — Прислушайся к внутреннему голосу. Иногда это всё, что нужно.
Землетрясение прекратилось. Я встала, подошла к алтарю, достала зеркало, вложила его в круглое углубление, а рядом положила свиток. Я посмотрела в отполированную бронзовую поверхность, и там отразилось два лица — моё и волчье, по лицу для каждого из миров. Храм снова задрожал, ещё сильнее. Повторные толчки набирали мощь. С потолка посыпались пыль и щепки.
— Коити! Эол!
Я быстро повернулась к ним, но прямо передо мной упала балка, разделяя нас. Я вскинула руки, защищая голову. Невозможно было вздохнуть, словно воздух наполнился песком, нос и глаза защипало. Я уже ничего не видела и не слышала, кроме грохота рушащегося здания.
Я всё ещё чувствовала запах древесины, пыли и теперь солнца. Жаркий луч лежал на моей щеке. Глаза открылись с трудом. Казалось невероятным, что после той ночи я увидела рассвет. Всё ещё оглушённая, я невольно издала громкий стон, пытаясь перевернуться. К моему удивлению, вокруг оказалась пустота, меня не придавило стропилами или другими обломками.
Храм выглядел иначе. Бревенчатый сруб из светлого кипариса даже пах как-то по-особенному. Рядом лежал свиток. Я быстро встала и огляделась. Бронзовое зеркало так и осталось в алтаре, но сам алтарь изменился. Я попробовала ковырнуть зеркало пальцем: оно так крепко сидело в лунке, что никак не желало поддаваться. Тогда я развернула свиток. Теперь, к моему удивлению, иероглифы без труда складывались в слова, и я быстро прочитала, что там написано.
Когда-то давным-давно, говорилось в свитке, был только Хаос. Из Хаоса начали зарождаться боги. Одни поселились на Равнине Высокого Неба и стали небесными богами: Аматэрасу, Цукуёми, Сусаноо и другие. А на Тростниковой Равнине жили земные боги: Кицунэ, Оками, Хэби, Цуру и Цутигумо. Создали боги людей и бок о бок с ними делили рис, пока однажды не возгордились земные боги, что их страна лучше небесной, и не попросили небесных богов разделить равнины так, чтобы никто больше не мог пересекать границу. Но земные боги были хитрые и глядели на оба мира каждый в двух своих обличьях — для каждого мира по лицу, — потому что хотели знать, каково в обоих мирах. Такой получился Порядок.
