Воля народа [litres] полностью

Казалось бы, теперь у них было время побеседовать, отец с сыном давно не виделись, как здоровье, но Маркус – то ли из сознательной невежливости, то ли потому, что беседа ради беседы ему даже не приходила в голову – уставился в свой компьютер, нажимая время от времени на какую-нибудь клавишу, и, казалось, напрочь забыл о присутствии отца. Вайлеман подумал, уж не той ли самой игрой с арбалетами он занят, что и его секретарша, игра называлась «В горах Моргартен», он это вспомнил по рекламным объявлениям, храбрые швейцарцы против могущественных Габсбургов, и если Швейцария не выигрывала, достаточно было просто кликнуть на “Play again”, схватиться за алебарду – и битва начиналась снова. Эта игра, судя по её популярности, для многих была самым утешительным способом обхождения с историей.

База данных, которой располагало Управление правопорядка, оказалась очень эффективной. Через ошеломительно короткое время фройляйн Мышка опять проскользнула в кабинет и положила перед шефом на стол папку с фотографией вместе с компьютерной распечаткой.

Маркус изучил бумагу, кивнул, как будто результат экспертизы требовал его одобрения, и сказал:

– Можешь сочинять свою подпись под картинкой. Мужчину рядом с Волей зовут Авербах, Юрий Львович, гражданин России. Уже довольно давно умер. А третий…

Пауза казалась Вайлеману бесконечной.

– Странная фамилия. Очень подходит к его странному лицу. Лаукман, Цезарь. Это шахматист?

– Писатель, я думаю.

– Кто бы он ни был, его фамилию ты теперь знаешь. Это всё, что ты хотел?

– А можно узнать, жив ли он ещё?

– Он жив, – сказал Маркус, ни секунды не колеблясь. – В противном случае система автоматически выдала бы дату смерти.

– А его адрес? Его можно узнать?

– Узнать можно всё. Для этого мы здесь и сидим. Но у меня действительно нет столько времени для твоего хобби. Рад был тебя видеть. – Он протянул Вайлеману папку с фотографией и ждал – альфа против омеги, – пока его отец дойдёт до двери. Только в самый последний момент он милостиво произнёс: – Скажи фройляйн Шварценбах, пусть распечатает тебе данные. И в следующий раз, пожалуйста, предупреждай о визите заранее, да?

Над маленьким городком – собственно, то была всего лишь приличная деревня, но и у провинции есть своя гордость – возвышалась крепость. Почему, собственно, я подумал «возвышалась»? – спросил себя Вайлеман, ведь крепость скорее сидела на холме, как жирная несушка на своих яйцах. Но она была историческая, и с тех пор, как патриотизм снова вошёл в моду, её регулярно приезжали осматривать туристы. Здание, ради которого он предпринял это утомительное путешествие, находилось в нескольких минутах ходьбы от крепости.

Дом Вечерней зари. Какая гадость. Тот, кто подобрал такое название для дома престарелых, искал, пожалуй, что-то поэтическое; в рекламном проспекте это должно было выглядеть обнадёживающе, однако звучало угрожающе; после вечерней зари больше ничего не просматривается, только чёрная ночь с её удушающими сновидениями. Но, может, Вайлемана опять слишком далеко заводили его мысли, ведь могло быть и так, что здание с незапамятных времён так называлось просто потому, что фронт окон бывшего господского дома выходил на запад. Однозначно девятнадцатый век, то время, когда богатые промышленники любили строить для своих семей такие обезжиренные имитации крепостей, тут маленький эркер, там башенка, а над всем этим флюгер с фамильным гербом. Стены из массивного туфа, потому что он выглядел так удачно под старину, и если за фасадом, как в муниципальном музее, скрывалась ранняя бетонная конструкция, снаружи этого не было видно. Тот, кто строил этот дом, предпочёл бы, наверное, купить старую крепость, но ведь должно быть и центральное отопление, вот и пришлось удовольствоваться имитацией. Следующее поколение в какой-то момент уже не захотело платить деньги за содержание дома, нанять персонал за обычную скудную плату уже не получалось, и так этот белый слон был щедро отписан в пользу общины, а она стала использовать его в качестве дома престарелых.

«Дом белого слона», мрачно подумал Вайлеман, это было бы куда лучшим названием для складирования стариков, эти эгоисты со своим отказом вовремя умереть ложились на общество тяжким бременем. После тряской поездки в рейсовом автобусе его настроение опять помрачнело до черноты.

Но хотя бы от подъёмного моста они отказались, должно быть, строительные предписания того времени не допускали этого, зато был подогнанный под рыцарские времена и обитый железом портал, готовый преградить доступ всякому письмоносцу, ринувшемуся со своим стенобитным орудием на штурм крепости. На звонок Вайлемана никто не среагировал, но когда он на авось нажал на ручку двери, массивные ворота открылись сами собой, впустили его и снова закрылись за ним с мягким клацаньем дверцы холодильника. Должно быть, у них тут был встроен механизм доводки, потому что старички, живущие здесь, не смогли бы самостоятельно сдвинуть с места эту тяжёлую лагу.