Он попросил у Труди телефон, и она записала ему городской номер, чего и следовало ожидать от человека её возраста, и он пообещал позвонить ей в самом скором времени, и тогда можно будет затеять вместе ещё одну поездочку – может, в монастырь Фар, или встретиться для чего-нибудь – она захихикала ещё до того, как он закончил фразу: – совсем другого. Поскольку её ладонь уже лежала на его ноге и устранить её оттуда не было никакой возможности, он запустил отвлекающий манёвр и заявил, что ему стало немного дурно от поворотов дороги, и не осталось ли у неё ещё глотка того чудесного гвоздичного чая. До Шпрайтенбаха она была занята тем, что оглашала все целебные свойства разных сортов травяного чая, а потом экскурсанты уже начали доставать с полок свои напрасно прихваченные в дорогу куртки. Вайлеман не раз замечал, что люди с неограниченным запасом временем всегда раньше других торопились к выходу в трамваях и автобусах.
Если в прохладном экскурсионном автобусе погода никак не ощущалась, то душный зной, поджидавший их в Цюрихе, по контрасту с этим облепил их как горячее влажное полотенце, какое его новый парикмахер предложил ему после первой стрижки – видимо, для того, чтобы этой ненужной услугой оправдать свои слишком высокие цены. Вайлеман уже испугался, что Труди на прощанье ждёт от него поцелуя, но всё-таки обошлось. Она лишь спросила, не посидеть ли им вдвоём за кофейком, но от этого отделаться было легко: ему срочно надо кое-что обговорить, сказал он, а для этого нужно успеть до конца рабочего дня. И это не было враньём, вернее, было не совсем враньём, потому что он сообразил, что переулок Нойгассе всего в нескольких шагах от площадки экскурсионных автобусов, и он мог бы, пока они там не закрылись, заглянуть в магазин Брокенхаус под тем предлогом, что хочет поблагодарить за подбор книг и при этом осторожно выяснить, не осведомлялся ли кто-нибудь о Фишлине. И он простился с Труди – «Да, я позвоню, как обещал!» – и зашагал прочь. Ему и оглядываться не надо было, чтобы знать: она смотрела ему вслед, пока он не свернул за угол на другой стороне Лиммат-штрассе.
Скудное куриное крылышко и пара вялых листьев салата скорее возбудили, чем утолили его аппетит, и он сделал небольшой крюк, чтобы перехватить чего-нибудь съестного. Разумный человек удовлетворился бы в такую жару безалкогольным напитком, но Вайлеман не был сегодня разумным человеком, его жажду можно было утолить лишь пивом, кроме того, он был голоден, а совсем рядом с задним выходом Главного вокзала он знал одну будку с лучшим в городе дёнером. Со времени его последнего визита здесь ничего не изменилось, всё тот же Мансур, курдский владелец будки, стоял за прилавком, вот только дёнера больше не было, Мансур перестроился на колбаски-гриль и сэндвичи с сервелатом, его прежний товар больше не одобряли, и паспорт у него был категории Б, так что приходилось быть осторожным, так он объяснил. Правда, его легендарный острый соус был на месте, он подходил ко всему, и в сочетании с телячьей колбаской – только куда дешевле, чем в