Моргенштерн осознал, что Молох до этого почти никогда не целовал его. Он почти не помнил, когда он касался его сухих, но мягких губ. Люциан положил ладони на щёки Молоха, ощупывая его лицо и унимая дрожь в пальцах. Он чувствовал квадратную нижнюю челюсть с длинным прямоугольным подбородком. Впервые лицо Молоха было так близко. Можно было рассмотреть его выразительные карие глаза, у которых радужка словно была посыпана золотой стружкой, и оттого они всегда казались янтарными. Между бровей у Молоха со временем образовались небольшие мимические морщины, исчезающие по мере приближения к массивному прямому носу. Небольшие складки у него шли от уголков глаз до щёк, но едва заметные и явно вызванные усталостью. Возле внешних уголков находилась тонкая сеть более мелких морщин. Только сейчас Люциан понял, что до этого момента в его памяти Молох представал смутным безликим пятном. Моргенштерн помнил руки, жёсткие и сухие, с широкими ладонями, которые всегда наносили удары.
Молох усмехнулся, когда заметил, что его так откровенно рассматривают.
— Интересно? — с иронией хмыкнул он.
Люциан ничего не сказал — улыбнулся и коснулся его губ ещё раз, но теперь обнял главнокомандующего за шею. Молох сопротивляться не стал — устроился поудобнее на койке, чтобы посадить Моргенштерна к себе на колени. Он обнял его за пояс обеими руками и крепко сжал, позволяя целовать себя. Генерал некоторое время был инициатором, пока Молох сам не начал проникать языком между его губ и мягко целовать его.
Мысленно Моргенштерн распадался на маленькие зёрна, прорастающие сквозь жирный чернозём и дающие душистые полевые цветы, так сладко пахнущие мёдом. С мягкими нежными лепестками и податливыми зелёными листьями. Тело пронизывали веточки плакучей ивы, наконец переставшей ронять слёзы.
Видимо, Люциан намеревался наверстать время, потерянное за неимением близости такого рода. Когда в палату зашёл врач и начал что-то говорить, то Молох выгнал его властным и вальяжным жестом руки, не дав закончить фразу. Когда главнокомандующий заметил, что Люциан начал стесняться и жеманиться, он завалил его на койку и продолжил целовать, нависая сверху. Моргенштерн понял, что ничего другого ему не остаётся, как обнять мужчину за шею, приняв правила его игры. Губы горели от укусов Молоха, а грудь ныла, заливаясь тихим воем. На секунду Люциан подумал, что любим.
Молох считает этот момент жизни допустимой несуразностью, но не забывает. Иногда он прокручивает его в голове, когда порет Люциана до первого писка ремнём с тяжелой пряжкой. Демон стискивает зубы, молчит, глаза его полны влаги. И видно, что в душе Люциана смешиваются желания кардинального разного плана: встать и навсегда уйти или же остаться и поцеловать ненавистного тирана, ощутив его смолистое дыхание.
~Итак, они научились целоваться~
========== Оказия 15-2: Его шрамы ==========
Люциан почувствовал сильный толчок, благодаря которому он вышел из какого-то тягучего и мутного состояния. Сознание ощутило себя свободным, в ноздри ударил свежий больничный воздух — генерал очнулся, и в глаза ударил тошнотворный зелёный цвет. Он тут же почувствовал, как сильно затекла его поясница от железного сиденья в коридоре.
«Не помню, чтобы я здесь засыпал».
Демон с опаской осмотрелся, пусть, кроме него, в коридоре никого не было, и тихо поднялся, глядя вдаль. Его внимание отвлекли часы, тиканье которых было чересчур быстрым. Он посмотрел на них и присвистнул, потому что стрелки в бешеном ритме двигались в обратную сторону, а сами часы дрожали, со временем обещая не выдержать и взорваться на мелкие кусочки. Люциану стало не по себе, поэтому он решил пойти вдоль коридора, заглядывая в окошко каждой двери по очереди. Его шаги звучали громко в демонстративной тишине. Если за дверью кто-то был, он отзывался мычанием или приглушённым воем.
Моргенштерн понял, где очутился, однако ему показалось странным: почему он здесь находится. На нём не было ни смирительной рубашки, ни чего-либо подобного. За поворотом, в следующем коридоре, Люциан обнаружил медсестру, сидевшую за небольшим столом, рядом с котором находился стеллаж с медикаментами.
— Эм… Здравствуйте? — неуверенно начал демон, наклоняясь к женщине. Она заполняла чью-то больничную карту, ведя ручкой справа налево и тем самым создавая бессмысленные каракули. Люциан нахмурился и испытал двоякое ощущение, призывавшее его бежать и остаться.
— Здравствуйте, — удивлённо ответила она, явно видя Люциана в первый раз. — А вы что здесь делаете? Приёмные часы вот-вот начнутся. Вы уже нашли того, к кому пришли?
Моргенштерн растерянно посмотрел по сторонам, а потом покачал головой.
— Нет, мэм, — и засунул руки в карманы джинсов. — Не могли бы вы мне помочь?
Медсестра вздохнула, откладывая ручку.
— У меня, конечно, и без вас проблем хватает, — она поднялась со стула и расправила халат. — Кого вы ищете?
Люциан задумался, и назвал первое пришедшее в голову имя.
— Молох.
— Молох? — в глазах у медсестры промелькнуло беспокойство. — Откуда вы знаете, что мы его здесь… лечим?
