— Я его… друг, — осторожно произнес Люциан, с подозрением всматриваясь в лицо медсестры.
— Ну и друзья у вас, молодой человек, — укоризненно ответила женщина, наградив демона холодным строгим взглядом. — Это опасный преступник, которого направили к нам по судебному заключению. Вы знаете, что он зверски убил несколько человек?
Люциан потёр затылок, почувствовав себя немного неловко.
— Знаю, мэм. Но я вас очень прошу, мне нужно с ним увидеться, — в последнюю фразу он вложил всё свое желание увидеть главнокомандующего, чтобы убедить женщину в своих намерениях.
Медсестра постояла некоторое время, изучая Люциана взглядом, а потом с неохотой произнесла.
— Хорошо, — сухо согласилась она. — Только недолго. И общаться вы будете через стекло, а за дверью будет стоять санитар. Он придёт на помощь при любом нежелательном сценарии. Вы меня поняли? — медсестра произнесла это тоном, не терпящим возражений.
Люциану ничего не оставалось, кроме согласия. Он угрюмо кивнул, всё ещё тщетно пытаясь вспомнить, как он здесь оказался. Медсестра шла очень быстро, и демон едва поспевал за ней, по пути рассматривая больницу повнимательнее. На пути генералу встретилась настежь распахнутая дверь, держащаяся на одной петле, за которой находилась абсолютная чернота. Подобно чёрной дыре, она засасывала в себя всё из больницы, распространяя вокруг себя мертвенный холод. Медсестра не обратила на это ни малейшего внимания, в то время как у Люциана прошли мурашки по спине. Эта чернота буквально въедалась в душу, если долго на неё смотреть.
Помимо этого, Моргенштерн стал замечать, что чем ниже они спускались по лестницам, тем больше становилось людей. По мере приближения к палате Молоха санитаров становилось всё больше. Их как будто подбирали специально для этого случая. Люциан был не понаслышке знаком с главнокомандующим и понимал, что и этих крепких ребят может оказаться недостаточно. Медсестра привела его на самый нижний этаж, следующий лестничный пролёт которого вёл в подземное помещение.
Дверь туда тоже была открыта, и за ней виднелась тёмная шахта, освещаемая лампами, вбитыми в камень. Люциан вновь не стал задавать никаких вопросов, поскольку никому, кроме него, это не казалось интересным.
Этаж, на котором находился Молох, разумеется, не имел окон. Он вообще походил больше на отделение морга.
— Весело тут у вас, — с мрачным юморком заметил Люциан.
Медсестра промолчала. Вскоре они приблизились к двум решёткам, создававшим дополнительное помещение посередине коридора. Обе двери медсестра открывала пластиковой картой, лежавшей у неё в переднем кармане халата.
— Серьёзно, — подметил демон, теперь уже чувствуя себя в тюрьме. Он подумал, что если вариться в этой кухне столько, сколько мог просидеть здесь Молох, действительно можно потом почикать кучу народа.
— Это государственная программа, — устало вздохнула женщина. — Так что да, мороки стало в разы больше, нежели с другими пациентами. Вы бы видели, сколько денег потрачено только на то, чтобы спасти людей от этого чудовища.
Моргенштерн почувствовал прошедший холодок по спине. Тот ли это Молох, которого он знал? Или же он действительно провёл около двух лет с настоящим монстром, не задаваясь вопросом об этическом аспекте его поступков. Если так, то ему хотелось узнать, какое отношение он имеет к Молоху. Почему он за решёткой, а Люциан — нет?
Медсестра повела его дальше, и в конце коридора наконец остановилась. Возле двери стоял не один санитар, а четверо.
— В чём дело? Почему вас здесь на трое больше? — строго спросила она.
— Он напал на Джонни, мэм, — ответил темнокожий санитар. — Отгрыз ему палец. И нам велели усилить охрану.
Женщина вздохнула и посмотрела на Люциана, взглядом вопрошая, настроен ли он всё ещё посещать этого психопата. Моргенштерн уверенно кивнул, и дверь перед ним вскоре распахнулась.
Помещение, где содержался Молох, разительно отличалось от полуосвещённого коридора. Похоже, большинство электричества, отводимое на этаж, собиралось здесь, чтобы создавать ослепительную белизну. Свет отражался от белой обивки на стенах и слепил. Но так было на одной половине комнаты. На другой стороне, призванной быть защищенной стеклом, всё так же полутемно, а стены были тёмно-серыми и бетонными. Люциан застыл, как вкопанный, когда увидел фигуру посередине белой комнаты, сидящую на стуле закинув ногу на ногу.
Это был Молох, восседающий на нём в смирительной рубашке и маске. Даже в таком положении в главнокомандующем ощущалась какая-то величественность. Он откинулся к стенке, поставив стул под углом, и поза была настолько неестественна, что выглядела даже органично. Сальные рыжие кудрявые пряди спадали на лицо, закрывая глаза.
— Пациент, к вам посетитель, — жёстким голосом оповестила его медсестра.
Люциан, до сих пор пребывавший в трансе от открывшегося ему вида и нахлынувших мыслей, вздрогнул. Молох, в свою очередь, резко поднял голову и впился взглядом в посетителя. Это длилось несколько секунд, после чего последовал тихий смешок.
— Оставьте нас, сестра. Это личный разговор.
