Моргенштерн ощутил, что в комнате очень душно, и на покачивающихся ногах дошёл до окна. Он обомлел, когда обнаружил зимний горный пейзаж. Крупные хлопья снега прилипали к стеклу, загораживая вид где-то на треть. Люциан решил всё же немного приоткрыть окно, соскучившись по свежему воздуху. Когда он это сделал, в нос ударила морозная влага. Лёгкие пробрало. Демон улыбнулся и вздрогнул, ощутив мороз по коже. Он вспомнил о ранах только после того, как встряхнул руки. Они почти затянулись, но были видны следы от швов. Бинтов не было, поскольку они, похоже, уже некоторое время не требовались.
Люциан подозревал, где находится, но не давал воли догадкам. Пальцами ног он чувствовал мягкий ворс светло-серого ковра. В комнате в такой же гамме было абсолютно всё. Учитывая пейзаж за окном, можно было подумать, что кто-то забрал из этого места все цвета, превратив его лишь в карандашную тень прошлого. Моргенштерн чувствовал себя неуместным цветным пятном, нарушающим какую-то установившуюся систему.
Молоха в доме не было, хотя генерал обошёл все комнаты. Ему встретилась морщинистая женщина средних лет с крупными золотыми кольцами в ушах, темнокожая и обладающая холодным изучающим взглядом. На ней был чёрный фрак с галстуком, а запах от неё шёл острый и пряный. После короткого диалога Люциан выяснил, что находится в поместье главнокомандующего. Генерал несколько раз переспросил дворецкую, действительно ли это так, и она, в конце концов, раздражённо отмахнулась от него, видимо, не привыкнув так много разговаривать. Видимо, жизнь без хозяина здесь затихала.
Люциан выяснил, что Молох в такое время дня любит гулять в своих владениях, и вознамерился найти его. Он набросил висевшее в коридоре потёртое пальто, пропахшее главнокомандующим, запрыгнул в кожаные сапоги с мехом и стал продираться через сугробы. Снег таял, соприкасаясь с его кожей, а Люциан, в свою очередь, ощущал жжение. Демон окрестил его «неправильным снегом».
Когда генерал отошёл на некоторое расстояние, то обнаружил, что двухэтажное поместье одиноко стоит посреди белоснежного пустыря, который заканчивался гористым утёсом. Издалека доносился шум прибоя, крики чаек, и это немало удивило генерала. Он никогда не бывал в подобном месте, а потому — представлял его совершенно по-другому, нежели о нём рассказывали. В этой части восьмого круга Ада даже небо было беловато-серым, безликим и истекающим снежинками, в то время как, по мере приближения к югу, вдалеке виднелось болото, а за ним — город с небоскрёбами. Но он располагался так далеко, что Люциан его едва различал.
Место леденило душу, замораживая все мысли и чувства. Люциан двинулся по следам, ведущим к морскому берегу, сплошь заваленному крупными валунами. Он и представить себе не мог, что Молох мог жить в подобном месте. Место его жительства он представлял совершенно по-другому: это должно было быть нечто между бдсм-клубом и шатром для ставки командования. Видимо, шатры закончились.
Чем ближе подходил генерал к берегу, тем громче и печальнее кричали чайки, бросаясь в воду и выныривая. Некоторые из них планировали в воздухе, бесцельно кружась. Люциан любовался представившейся картиной и чувствовал невыразимую тоску в груди.
«Как он здесь живёт?» — подумалось ему, и он с облегчением вздохнул, когда вышел на каменистую почву.
Шум прибоя ласкал слух; волны рокотали, бросаясь на холодный камень, и по-змеиному шипели, оставаясь на них белой пеной. В некоторых местах пена замерзала, похожая на тонкие сплетения паутины.
В нескольких метрах от себя Люциан также увидел крупную фигуру, сидящую на небольшом складном стуле. Это был Молох, однако в непривычном амплуа. Сидящий в бежевом пальто с меховой опушкой на воротнике, и кутаясь в него, главнокомандующий не был похож сам на себя. Люциан будто увидел какую-то сторону его жизни, запретную для остальных.
Главнокомандующий сидел, засунув руки в карманы и уткнувшись в мех; на голове у него была небольшая белая шапка из снега, на которую он не обращал особого внимания. Люциан осторожно подошёл к нему, но не остался незамеченным. Молох молча посмотрел на него, после чего снова обернулся к морю.
— Здесь… красиво, — с опаской начал Люциан.
Главнокомандующий промолчал.
— И тоскливо, — с грустью добавил генерал.
Послышался тихий смешок.
— Нет, — Молох покачал головой, — здесь спокойно. Посмотри. Ничего лишнего.
Люциан подошёл ещё ближе и присел рядом на корточках, дыша на свои замерзающие ладони и пытаясь согреть их рукавами. Даже для демона вроде него это место было леденящим.
— Может быть, — улыбнулся генерал. — Не ожидал, что окажусь… в подобном месте.
— Моё дело война, а не веселье, — различая понятия, вкрадчиво объяснил Молох. — Мне нравится этот холод. Зима вообще идеальное время для войны, потому что трупы не гниют, а коченеют. Зима чиста, опрятна, в ней всё совершенно, — он говорил медленно, не глядя на генерала.
— Раньше ты меня сюда не приводил, — осторожно заметил Люциан.
— Не считал нужным, — отрезал Молох. — Здесь не проходной двор, знаешь ли.
