Генерал хмыкнул и осторожно приложил коченеющую руку к горячей ладони Молоха. Разгорячившаяся кровь тут же оживилась и ретиво побежала по капиллярам. Люциан поморщился от боли, ощущая, как оживают конечности. Молох не протестовал.
— Это место… Честно говоря, в нём нет ничего особенного. Оно просто понравилось мне, — медленно пояснил главнокомандующий. — Правда, оно всегда напоминает мне о том, что было очень давно. О самом начале, когда я ещё был вдохновлён речами Люцифера и ослеплён болью от падения. Растерянные, оставшиеся без вождя, никому не нужные, борющиеся друг с другом от отчаяния. Иерархия воцарилась при помощи силы. Люди взяли от нас и это в том числе, — Молох посмотрел на свои кулаки. — Многих я прикончил голыми руками, чтобы теперь сидеть здесь и рассуждать о таких вещах.
Люциан, заинтересованный рассказом, тоже посмотрел на руки главнокомандующего.
— Мою жену постигла та же участь. Я привёл её сюда, и вскоре она совершила попытку убить меня. Меня это очень огорчило, и я посеял безумие в её сознании. Изнемогая от кошмарных видений и сдирая с себя кожу, она сбросилась с утёса, — он угрюмо кивнул на тот самый утёс, которым прерывалась снежная пустошь. — Я думал, что здесь больше никого и никогда не будет, но судьба распорядилась иначе.
— Почему я здесь? — спросил Люциан, пытаясь поймать взгляд Молоха, упрямо смотрящего перед собой.
— Так нужно, — уклончиво ответил главнокомандующий.
Глядя на бушующее море, приносящее солёный аромат с каждым приливом, он размышлял о правильности своего поступка и стоит ли при его глупости лишать Люциана воспоминаний об этом и увозить его прочь? Он слишком долго пробыл с генералом, чтобы так подло с ним обойтись. Всё-таки было что-то, что связывало главнокомандующему руки, из-за чего он до сих пор не превратил Люциана в кровавое месиво или настенный ковёр.
— Так вот, куда ты пропадаешь неделями? — аккуратно спросил генерал, прикладываясь к руке щекой и закрывая глаза, ощущая сонливость от тепла.
— В том числе, — мрачно ответил Молох. — После того, как выбью дерьмо из всех заговорщиков или разберусь с нарушениями дисциплины. Я, конечно, мог бы поручать все эти дела шестёркам, но в таком случае я потеряю к себе уважение. Я не принадлежу к числу аристократов, боящихся запачкать свои белые перчатки. Я бы снял с себя полномочия главнокомандующего, если бы меня лишили возможности сражаться на поле битвы и чувствовать, как всё вокруг стонет от боли, воет от агонии, молит о смерти.
— Тебе это нравится? — тихо спросил Люциан.
— Да, — кивнул Молох. — Потому что это реальность. Когда ты на войне, у тебя нет времени на всякого рода мишуру. Поэтому я не романтик, — он опустил голову, наконец посмотрев на генерала. — Ты замёрз? Мы можем пойти домой. Я чувствую твои дрожащие руки.
— Пустяки, — хмыкнул генерал. — Я почти согрелся, — но, обессиленный, уже клевал носом.
Молох кое-что для себя отметил и понял, что ему снова придётся нести Люциана на руках. Он так и сделал, когда демон всё-таки снова заснул. Было сложно тащить упрямое тело и складной стул, но главнокомандующий не спешил: он торопился лишь в исключительных случаях, уважая себя и своё время. С него сошла целая гора снега, когда он вернулся в поместье и стряхнул с себя всё лишнее. Не раздеваясь, он прошёл в гостиную и посадил Люциана в кресло, приказав дворецкой принести чего-нибудь горячительного. Сам Молох в это время разжигал камин, периодически ругая отсыревшие угли.
Главнокомандующий стащил с Люциана всё, кроме халата и осмотрел раны на руках. Определённо, всё стоило того. Раны затягивались как по маслу. Приглашённый доктор без труда сделал антидот для демона, и вскоре Моргенштерн быстро пошёл на поправку. Это к лучшему, поскольку для игры, которую затеял Молох, силы Люциану ещё понадобятся.
========== Оказия 16: Не думай о прошлом ==========
Начнём с того, что в кабинете было довольно душно, и Молох открыл окно. Вместе с ветром в помещение врывались далёкие звуки марширующих подразделений демонов. Строевой шаг, приказы командира, «так точно!» солдат — всё это доносилось до ушей главнокомандующего, глубоко погружённого в собственные мысли, а потому — не акцентировавшего на этом своего внимания. С письменного стола он убрал всё, кроме большой карты плана одного из кругов Ада, где планировались боевые действия. Карту он пригвоздил к столу несколькими столовыми ножами. По идее, они бы не должны входить в древесину.
Помимо него, в кабинете находился Слайз, чистивший когти одним из оставшихся без великой миссии ножей. Поскольку это был демон-ящер, то он представлял собой нечто высокое и жуткое на вид. Покрытый сплошь чешуей, обладающий вытянутой драконьей мордой, он бы с лёгкостью напугал бы кого-нибудь ночью в коридоре на пути на кухню до разрыва сердца. Тонкими щелями-ноздрями он втягивал воздух.
