Он впервые почувствовал приятное головокружение от их запаха. Немного терпкий, сладковатый, аромат щекотал ноздри и заполнял собой лёгкие. Волосы у генерала были мягкие, гладкие. Молох неосознанно втянул ноздрями воздух и затих, будто бы анализируя его. Шок Люциана от происходящего с каждой минутой нарастал всё больше, а потому — парализовал. Генерал забыл, насколько глупо выглядел в данной ситуации.
Таким же неожиданным получилось прикосновение Молоха к его губам.
Уверенное и мягкое. Люциан почувствовал его сухие губы, горькое дыхание и шершавый язык. Они поцеловались, медленно погружаясь в состояние, когда время вокруг бежит с сумасшедшей скоростью, а сам ты постепенно замираешь в вечности. Моргенштерн чувствовал запах ментолового одеколона и утопал в этом холодном колючем запахе, так контрастирующем с горячностью главнокомандующего.
Эта безмолвная и — по умелости схожая с первобытной — чуткость поразила Люциана. Когда Молох отстранился, генерал думал, что тот растворится в воздухе, а всё это — обернётся сном. Но в глазах главнокомандующего блеснули знакомые искры, и вскоре демон взвыл от боли. Молох крепко взял генерала за подбородок и когтем рассёк губы Люциана поперёк старого шрама.
— Боишься не отличить меня от остальных своих любовников? — стараясь удержать влагу в глазах, сдавленным голосом поинтересовался Люциан, выдавливая из себя ухмылку.
— Опасаюсь, что ты забудешь, кто ты есть, — вкрадчиво произнёс Молох, слизывая с пальцев кровь Люциана.
Рана получилась глубокой, и как бы генерал её ни зализывал, кровь продолжала капать на диван.
— Даже если бы я захотел, то не смог бы, — с вызовом ответил Люциан. — И какого чёрта всё это происходит?! Почему ты не можешь прямо высказаться, а ходишь вокруг да около?!
В другой ситуации Молох оторопел бы от такой наглости, и наказание за дерзость последовало бы неминуемо, однако сейчас всё было иначе.
Главнокомандующий усмехнулся, снисходительно отвязывая генерала.
— Это малая толика того, что бы я с тобой сделал, задумай ты показать мне фокус с исчезновением. Думаю, мою мысль ты понял, — он демонстративно отряхнул руки, вдруг употребив этот аккуратистский жест.
Моргенштерн почувствовал, как снова начала приливать к запястьям кровь. Он пошевелил пальцами, торопливо надевая штаны. Молох медленным шагом направился к двери, и демон стоял, раздумывая, стоит ли останавливать его. Рана на лице ныла, парализуя его половину. Шевелить губами было больно, от слюны пощипывало.
— Так ты… Боишься, что я брошу тебя? — вопрос прозвучал излишне отчётливо и громко, и Люциан почувствовал себя неловко.
Молох остановился. Развернулся. Моргенштерн не успел опомниться, как оказался прижатым к стене и перестал чувствовать землю под ногами. Речь главнокомандующего была ясна и проста.
— Я не боюсь того, чего в принципе быть не может.
Люциан улыбнулся, пусть и напряжённо, понимая, что попал в самую точку. Руками он упёрся в плечи главнокомандующего, а ногами оттолкнулся от стенки, чтобы ими обнять Молоха. Тот растерялся, отпуская шею генерала. Объятия показались ему наваждением. Обострилась паранойя. Молох подумал, что это всё — последствия какой-нибудь подсыпанной ему отравы, и сейчас он галлюцинирует. Предательство свершилось. Но кто предатель?!
И в голове шумело. Мир раскалывался на части. Полубезумный мозг искал объяснение происходящему. Трясущейся рукой Молох коснулся волос Люциана.
Резко дёрнул демона за них. Моргенштерн ослабил хватку. Молох отбросил генерала в сторону, глядя на него диким зверем, ощутившим себя в капкане. Под Люцианом хрустнула древесина хрупкого шкафа для папок. Главнокомандующий некоторое время смотрел на демона, и после очередного молчания вышел из кабинета быстрым шагом.
Люциан посмотрел ему вслед.
На губах демона играла победная улыбка.
========== Оказия 18: Любовь моя, цвет зелёный ==========
Любовь моя, цвет зеленый.
Зелёного ветра всплески.
Далёкий парусник в море,
Далёкий конь в перелеске.
Ф.Г. Лорка.
Молох исчез из жизни Люциана так же внезапно, как и появился. После случившегося главнокомандующий посчитал необходимым воздвигнуть огромную ледяную стену, поскольку в его представлении надвигалась опаснейшая угроза. Вероятно, одна из самых опасных, с которыми он когда-либо сталкивался. Моргенштерн не получил от него ни слова, кроме сдержанного сообщения Слайза о том, что генералу нет необходимости быть в кабинете без распоряжения начальства.
Распоряжения всё не приходило. Люциан, прежде часто заходивший чисто по делам, теперь был полностью избавлен от надобности стоять на ковре. Моргенштерн ощущал себя выпавшим из системы винтиком, одиноко смотрящим на по-прежнему работающий механизм. Порой демон стоял перед дверью главнокомандующего, но не решался зайти. Иногда оттуда слышались какие-то вздохи. Мысли появлялись самые негативные, и Люциану ничего не оставалось, кроме как пытаться выяснить что-то через Слайза.
— Мне нельзя, — отворачивался он.
