– Значит именно тебя я должна благодарить за это? – Алиса свела запястья вместе, образуя из двух полумесяцев круг, – Зашибись ты мне услужил! Забрал мою жизнь, выкинул посреди грёбанного чистилища с воюющими мальчишками только ради того, чтобы спасти свою шкуру от падальщика с манией величия! Да чтоб вас всех идиотов в аду на сковороде в панировке жарили! – она не кричала, но это было и не нужно. Искрящиеся молнии, бьющие из её тела, были внушительнее криков, – Выторговал у меня эти дебильные кристаллы, а вдобавок ещё и репутацию мне подпортил! Что ты там Блэквеллу ляпнул, что он меня взглядом расчленял!?
– Перегнул немного…
– Сукин ты сын!!!
– Алиса…
– Иди жми руку дохлятине, не мозоль мне глаза!
– Выслушай…
– УЙДИ ГОВОРЮ! – крикнула она.
– Алиса, да выслушай же ты!
– Да можешь не волноваться: получишь ты свои кристаллы, – она закатила глаза, – Какая бы нечестная сделка не была, каким бы непроходимым ублюдком ты не был, мы обговорили условия. Ты дал мне наводку, теперь понимаю, почему ты был таким милым: я действительно нужна тебе живой. Как там Герцог сказал? «Пальцем деланный выродок»? Блестящая метафора!
– Вот только не надо бросать из огня в полымя! Я поступил гадко, но это ещё вовсе не значит, что твой Блэквелл – агнец Господень!
– Я лишь назвала его метафору блестящей, – раздражительно уточнила Алиса, сложив руки на бёдра, – И знаешь, тебе стоит вспомнить, что я его карманный бес Лимбо, и в любую секунду тебя сдам, поэтому уноси ноги. К фигам, Алекс, к фигам, ясно?
– Ты так низко не падёшь! – не поверил своим ушам Вуарно, который инстинктивно принял боевую позицию.
– Не взывай к моей совести и стыду, Алекс, у меня всего этого уже давно нет, но есть вечная сталь, женские обиды, злопамятность и много дури, рвущейся наружу!
– Это вызов?
– Угроза. И уже не первая!
– Ты Примаг «без году неделя», а я уже много лет! Да и не буду я с тобой драться, мне от тебя кристаллы нужны.
– Ох и лицемер же ты, Вуарно! «Когда тебе от меня ничего не надо, ты прямо извергаешь дружелюбие, Алиса!». Кто бы вообще говорил!
– Да ведь меня хотят выжить из своего же тела, убить! – закричал он, – Ординарис разорвёт толпа вандалов и дезертиров из Сакраля, чтобы нажиться на невинных людях, а моя сестра… – он вдруг замолк, и спустя пару секунд заговорил совсем тихо, – А всё из-за чего, Алиса? Из-за того, что два брата не поделили игрушки, из-за того, что их отец завёл любовницу.
– Ты слеп, Алекс, – спокойно сказала Алиса.
– Слеп? А что видишь ты? Скажи мне, Квинтэссенция.
Алиса леденяще посмотрела на него совсем другими глазами, лишёнными всякой человечности, и произнесла отрешённым голосом:
– Вижу перед собой ещё одного засранца, который, как и все прочие, норовит оторвать от меня кусок, ничего не давая взамен. Знаешь, Алекс, «кнут и пряник» подразумевает пряник в перерывах между кнутами, а ты этого метода не придерживаешься, ведь осмелился поднять сегодня руку на единственное светлое, что есть в моей жизни. Я… – она поджала губы и хмыкнула, – Разочаровалась.
– Я этого не хотел, – голос Алекса прозвучал искренне, и он сделал шаг назад, прячась в тень ивы, – Мне жаль.
Только Алиса была безжалостна, как и время, которое секунда за секундой приближало встречу Вуарно с братьями Блэквелл. Мужчина вскользь посмотрел на часы и нахмурился, понимая, что больше не может оставаться в Форте Браска, а Алиса всё смотрела на него, а точнее сквозь него хрустальным взглядом. Она выглядела спокойной, но до крайности зловещей, и даже голос её звучал, казалось бы, мягко, и тем не менее пробирал до мурашек:
– Тик-так, Алекс, тик-так, – вторила она манере Лорда Блэквелла, не осознавая, как хорошо выучила урок, шаг за шагом становясь ближе к тому, что видел в ней мир: расчётливого и безжалостного «карманного беса», лишённого души.
Расул сильно корил себя за то, что делает, но иначе не мог. В момент, когда Алиса выехала за пределы Форта Браска, он послал в Мордвин срочную весть и через несколько минут Блэквелл уже телепортировался на летнюю веранду, где Расул любил уединяться.
– Что-то срочное? – спросил Блэквелл.
– Мне не нравится то, что происходит.
– А что происходит? Она не справляется?
– Ну как сказать. Она здесь всего пару недель, но навела столько шуму, что страшно представить!
Блэквелл глубоко вздохнул и бухнулся на плетёную скамью:
– Рассказывай.
– Честно, я даже не знаю с чего начать и главное, как это охарактеризовать. Она ведь – сущий хаос. Она делает всё одновременно, обо всём забывает и бросает, переходя на что-то другое. К вечеру я взрываюсь от злости, моя жена говорит мне «иди спать, с утра всё наладится», а я просыпаюсь и вижу: всё наладилось. Всё, что вчера она начала и, казалось бы, бросила, завершено. Я не могу так работать, это какое-то стихийное бедствие!
Блэквелл мягко улыбнулся:
– Не понял тебя, она ведь в итоге выполняет то, что обещала? Тебе чужды её методы, тогда оценивай результаты.
– Она проверила аудитора.
Уголок рта Лорда Блэквелл приподнялся в кривой усмешке:
– Да ладно! Правда?
