– Если бы мебель! Ладно, потом увидишь… в общем, до определённого времени Магов Квинтэссенции воспринимали вполне адекватно, они были как Оракулами. То есть конечно отшельниками оставались, но были своего рода… почётными гостями в любом доме. Существовало даже несколько негласных правил о том, что эти маги неприкосновенные, что им нельзя отказать в просьбе и так далее.
– Даже так?
– Знаешь, с какого момента «Меченные Венерой» стали «Меченными Люцифером»? Со времён переписки Дориана Пемберли-Беркли с его Примагом, который собственно и внедрял идею в массы.
– То есть… ликвидация Квинтэссенции дело рук не клана Вон Райнов, а Дориана?
– Вон Райны искореняли Элементалей, но это не одно и то же, как я понимаю…
– Да… да! Тогда всё куда хуже, зато понятно, почему… ладно, спасибо Флэтч! – Винсент задумался и отвернулся, но Флэтчер и не думал уходить:
– Объясни мне: как ты сообразил оформить Лимбо?
– О, это интуитивное решение! Не думал, что когда-то сделаю что-то подобное, ведь в момент, когда Алиса перешла в мою собственность… что-то переключилось, я такого никогда не испытывал, это странно! Я понимаю теперь, почему Лимбо под контролем верховной власти.
– Что делать будешь?
– О, у меня великолепный план. Раз Алисе нужно постоянно чувствовать ненависть, которая её пока сдерживает, я буду её провоцировать.
– Насколько я помню, ты и так это делаешь…
– Да… так и есть, – он явно нервничал.
– Это состояние такое затягивающее? Ну… этот ваш «транс».
– Нет таких дурманящих наркотиков или настолько пьянящего алкоголя, чтобы хотя бы на сотую часть почувствовать подобную тягу. Не скажу, что получаешь какое-то дикое удовольствие, ты просто забываешься. Абсолютно. Это как впасть в очень глубокий сон, даже комму.
– И что снилось?
– Не знаю, что снится ей, но я был в огне, как в лабиринте.
– Я так думаю, в этом есть смысл?
– Алиса бы его нашла, – смеётся Блэквелл, – Она бы сказала: «Нужно найти себя, абстрагироваться своё «я» от всей массы магии, что навалилась на твои плечи, но потому вернуться к ней и слиться. А сделать это можно только испытывая что-то очень сильное» – примерно так.
– Вы часто говорите с ней?
– Бывает.
– Я не помню, чтобы ты вёл такие разговоры с женщинами, если не считать Кэссэди и Ирэн.
Винсент вспомнил свою первую жену Ирэн, на которой женился довольно рано. Она умерла спустя полгода после свадьбы, захлебнувшись собственной кровью, благодаря специально разработанной Элайджей технике магии воды. Не успев сжечь её тело, Винсент видел её уже инферном, и это видение преследовало его на протяжении многих лет.
Кэссэди, подруга Блэквелла, стала тайной женой Уолтера Вон Райна примерно в тоже время, буквально пару лет спустя. Она была милой девушкой, очень умной и начитанной, хорошо образованной. Тоже убита. От руки Алистера Вон Райна в назидание своему сыну.
– Я любил и Ирэн, и Кэсси, но… это не то. Ирэн была как ангел, она была невинна и совершенно беззлобна, я полюбил её той незрелой любовью, что, конечно же, оставила след, но…
– Она не Али.
– Да. В том возрасте я искал идеально линейные образы, как Ирэн: белокожая, голубоглазая, образованная, чистая, добрая. Идеальная жена, умеющая вышивать, ухаживать за детьми, петь, танцевать нудные танцы. Алиса же – сплошное противоречие: она не добрая и не злая, она порочна и невинна одновременно, она неоднозначна. Ей абсолютно неприятна рутинная работа, она терпеть не может нудные вальсы, массовые посиделки с союзниками… Она любит драки, запросто оседлает буйного жеребца, бесстрашно выйдет лицом к лицу к хищнику и завяжет с ним беседу, будет управлять целой армией и при этом сделает это со всей… женственностью и изяществом! Она принципиальна, при этом порой абсолютно аморальна и жестока.
Оба были погружены в свои мысли. Так они сидели несколько минут, пока Флэтчер снова не нарушил тишину:
– Надо пробовать действовать через Риордана, – рассуждал Флэтчер.
– Она пытала его, не сработало. Надо искать более прочный мост.
– Тебе будет это больно слышать, но все дни, что я был с ней, она наблюдала за ним. Сегодня с утра она устроила в замке хаос, чтобы испытать его.
– Он прошёл? – спросил осторожно Блэквелл.
– Да. Он нашёл её.
– Она же сейчас не с ним? Ты ведь не оставил их вместе?
– Оставил, – Флэтчер пытливо посмотрел на Блэквелла, – Смирись.
Винсент не хотел мириться, не умел бороться с ревностью. Он испытывал внутреннюю борьбу Огненного Мага с мужчиной, который был готов пожертвовать собственным счастьем ради счастья любимой.
– Интересно, – начал Блэквелл с улыбкой, – Последняя контузия сделала своё дело, и вот ты уже не можешь долго держать язык за зубами, Дронго Флэтчер, – он посмотрел на старика знаменитым взглядом Василиска, – Так, когда же ты уже проболтаешься?
И это сработало, ведь Флэтчер побледнел:
– Мальчик мой, не хорошо играть в такие игры со стариком.
