– Ты знаешь о казни и так к этому относишься? – переспросил я холодно, – Мне придётся убить тебя через каких-то пять дней.
– И как ты это сделаешь? – с искренним интересом спросила она, – Меня ни сжечь, ни утопить, ни закопать заживо… будет непросто! Можно задушить, но Алиса так этого боялась… лучше отрубить голову.
Меня исказило от боли, а в горле встал комок.
– Я ведь не смогу это сделать, Квин…
– Ты обещал. Если ты этого не сделаешь, то меня заберут. А потом всё равно убьют.
– Но… – слова застряли горле, – Я не могу тебя убить. Почему тогда было не умереть в Форте Аманта? Разве ты этого хотела?
– Ты сильно много думаешь, а вот я вообще этим себя не обременяю. Тебе надо повеселиться!
– Ты сказала, что Алиса всё просчитала. У неё тяга к силе, плюс она написала мне «Пока вы сильнее», значит… она думала, что, выпустив тебя, совладает с силой. Где она?
– Говорю же: нет её. Чем слушаешь? – спокойно ответила Квин, добивая меня.
Медальон совершенно не реагировал на её слова, жалкий кусок золота!
–
– Нет её там! НЕТ! – кричала она, – Нет больше стекла, она его разбила сама и сгинула к чертям! Просчиталась немного, с кем не бывает? Тут только я, смирись! – она вскочила с постели и стремительно покинула комнату.
И в этом не было ни капли лжи.
Я поддался магии.
Я жалкий, слабый, наивный кретин. Нельзя слетать с катушек, когда есть ещё пять дней на надежду. Целых пять дней…
Всего немного окунусь в магию, отключу разум, забудусь, а потом вернусь. Обещаю!
– Опять оставили со мной нянчиться? – со скучающим видом произнесла девушка, услышав шарканье приближающегося Флэтчера.
– Еле нашёл! – запыхавшись ответил он и зашёл в большой зал, где Алиса сидела и играла с деревянной моделью Мордвина, – Ты думаешь, это весело?
– В последний час не очень. Мой интерес к насекомым угас, хочу новых ощущений, – монотонно говорила себе под нос Алиса, увлечённая перестановкой башен.
Герцогу пришлось уехать по военным делам, и он оставил Флэтчера сидеть с Алисой, но она каждый раз сбегала. Последние десять часов она самозабвенно путала коридоры Мордвина так, что жители по пути в одно место попадали совершенно в другое. В замке царил хаос, никто не знал причину такого перемещения ходов, но это доставляло много неудобств и возмущений. Зато Алиса развлекалась как могла, её это забавляло, радовало.
Флэтчер смотрел на её увлечение с неким ужасом, но Винсент просил приглядеть за ней, уберечь от тех ужасных вещей, что она могла сделать. Немного подумав, старик подошёл к Алисе и сказал:
– Скажи мне, ты ведь Стихия?
Она подняла на него свой жуткий взгляд и посмотрела, как на букашку:
– Ну.
– Тогда… твоя память не ограничивается рождением Алисы?
– Верно. Я помню всё, что видела своими глазами.
– И много ты помнишь?
В этот миг Флэтчер готов был поклясться, что она загрустила. В её чёрных глазах была тень воспоминаний и какой-то тоски:
– Я чуть старше Четырёх Стихий, но их память больше.
– Почему?
– Потому что люди – идиоты. Они нашли козла отпущения во мне и решили отыграться на мне за всех. Они никогда меня не принимали, да и… мало было воплощений, выдерживающих меня. В лучшем случае я прожила 10-12 коротеньких жизней за всю историю, всё остальное только начиналось и сразу заканчивалось. Возьми ту же мать Саламандры, она меня так боялась, и что в итоге? Откинулась, даже не дав мне выйти наружу. Никакого веселья.
– То есть… тебя держат взаперти?
– Ну да. Мои воплощения лишь приходят ко мне, когда всё плохо и молят о спасении. Я подкидываю им пару видений, а их после этого возносят до пророков… это идиотизм! Но потом всё равно их изгоняют или истребляют, – всё это она говорила спокойно, переставляя при этом маленькие фигурки на модели Мордвина, – Но когда дело касается Элементалей Четырёх Стихий, тут все пищат и радуются, как будто до них снизошло чудо из чудес! Надо же: они умеют резвиться с водичкой или копаться в мыслях! Ну что ты мне скажи в этом сложного? Ничего не скажу, я люблю все стихии, особенно когда они вместе… – она почему-то запнулась и на щеках выступил румянец, – Но из всех людей на свете, лишь с десяток человек полюбили меня так, как я бы этого хотела.
– И кто это?
– Люди прошлого, о которых тебе известно мало. Из тех, которых ты точно знаешь, Феликс Блэквелл, например. Я действительно обожала его! Этот человек просто уникален, я наблюдала за ним с искренним интересом!
– А Винсент?
Девушка замерла на секунду, а потом резко потрясла головой, будто стряхивая что-то неприятное:
– Было бы безопасней для всего замка, если бы ты не напоминал мне о нём.
– Хорошо. Тогда что про Алису скажешь?
– Ничего, – улыбнулась Квинтэссенция губами Алисы и прикрыла от удовольствия глаза, – Мы с ней две половины одного целого.
– Тяжело наверно без неё?
Она опустила голову и приняла безразличный вид, но было очевидно, что тема затронула её за живое.
– Я хотел у тебя спросить, помнишь ли ты, когда началось гонение Квинтэссенции?
