– Теперь главное не сойти с ума. – шумно выдохнул он, – И никого не убить. Пойдём в зал, но держись рядом, я ещё не решил, что… нет, как раз это я решил. Я не решил, как и где. И… – он невинно захлопал глазами, – Ты выглядишь… потрёпанно. Очень соблазнительно конечно, но не для публики.
Робин Гуд надел на голову упавшую шляпу с красным пером и сделал шаг к Алисе, а она вздрогнула и отшатнулась.
– Боишься? – спокойно спросил он, – Правильно, но я умею ждать, а ты должна уметь держать обещания. Миледи… – последнее слово звучало галантно, и он взял её под руку.
Бесконечный-чёртов-бал-Блэквеллов, будь он трижды неладен! За этот вечер было столько событий и встреч, что я готова лезть на стену в стремлении хоть на десять минут побыть наедине с собой. Хозяин вывел меня из-за проклятый штор, где чуть меня не изнасиловал (лукавлю: я бы не сопротивлялась, но потом сокрушалась бы от обиды, что всё произошло именно так), взял мою правую руку, которая в тот момент была бледно-голубого цвета и ей можно было замораживать лёд, а потом пропустил через неё тепло мага огня, и мне стало куда комфортней:
– Ещё пара сотен встреч и весь этот вечер, хвала богам, закончится. Бахнем виски? – он споткнулся о мой взгляд и удивился, – Что?
– Поражаюсь своему открытию: когда вы нервничаете, то сыплете жаргоном Ординариса.
– Я не нервничаю. – спокойно сказал он, и это сошло бы за правду, если бы я не видела его красные уши.
– Да ну?
– Я жил в твоём мире несколько лет, регулярно там бываю и не вижу причин… – он замялся, – Почему я оправдываюсь?
– Потому что нервничаете. – улыбаюсь я и цитирую, – «Кажется я пробил вашу скорлупу невозмутимости, Миледи» и не без последствий, да, Милорд?
– Не обольщайся, мне просто тяжело пока держаться в сознании, а от тебя вместо помощи в этом нелёгком вопросе, сплошная провокация. Будешь продолжать в том же духе – вернёмся и продолжим наше занятие. Так ты будешь виски?
– Двойной.
Он ушёл и не было его долго. Вокруг мелькали люди, словно на быстрой перемотке, а меня это раздражало. Я совершенно не в курсе сколько времени прошло, пришла в себя от капли воска, упавшей на моё плечо со свечи. Не успела её убрать, потому что это сделал Хозяин, вложивший в мою руку бокал с виски:
– Очень неблагоразумно искрить прямо у всех на виду, Алиса, – прошептал мне он, склонившись над моим ухом.
– М? – никаких искр не вижу.
Он вместо ответа показал на людей вокруг меня, которые вели себя странно: на их лицах была агрессия, резкие жесты, интонации, срывающиеся на крики. Я медленно отпила виски, завела вторую руку за спину и спроецировала несколько уже настоящих молний. Дышать стало проще, как и людям вокруг меня. Они вдруг стали тише и дружелюбней говорить, их яростные споры сменились смехом, который разрядил обстановку.
Пара зелёных глаз смотрела на меня так, что я поёжилась, а по коже пробежал холодок. Я сделала большой глоток алкоголя и опустила глаза:
– Ну и что мне с тобой делать? – задумчиво заговорил Блэквелл, – Если я тебя не трахну, то потеряю контроль и того и гляди убью, а если трахну, то ты сделаешь пару вот таких выпадов и в моей столице вспыхнет восстание, – пауза, – Знаешь, благословлённых Квинтэссенцией называют гениями.
– Вас так называют.
Странная ассоциация всплыла. Вспомнился мультфильм про Астерикса и деревню галлов с волшебным зельем, которое даровало сверхсилу. Когда действие зелья проходило, все люди становились прежними, то есть вполне ординарными, все, кроме Обеликса, который в детстве упал в котёл с зельем. Мой Хозяин как Обеликс, только никуда не падал, а просто в утробе матери закалился Квинтэссенцией.
– Да, – согласился он как-то уж больно угнетенно, – Я ведь плод твоей магии. Но тут важно другое: гениев часто называют безумцами. Переизбыток идей и вдохновения сводит с ума.
Многое становится ясно. Например, почему он так остро на меня реагирует, почему я, тем не менее, легко его понимаю и как целую неделю мне удавалось уводить его от агонии.
«Переизбыток идей и вдохновения сводит с ума». Непроизвольно делаю шаг от Хозяина, а он грустно улыбается.
Не знала, что так могу. Замечала, что если у меня хорошее настроение, то и все вокруг полны энтузиазма и извергают потоки идей, я вдохновляю идеями, хотя и сама их проецирую без конца. Когда-то я объясняла это простым словом «обаяние», или в конце концов «положительная энергетика», но на деле всё немного сложнее.
Недальновидно было упустить вторую сторону медали, ведь у всего сущего есть две точки обзора: «Бог дал, Бог взял» – из той самой оперы. На хорошее настроение всегда есть плохое, и во втором случае я чаще всего предусмотрительно забивалась в угол, чтобы никого не заразить, и, как оказалось, не зря.
Я смотрю на людей вокруг и пытаюсь понять, что же конкретно я с ними делаю.
