– Приятно, что ты это понимаешь. Всё останется по-старому: ты будешь меня ссылать, а я кидать в тебя яблоки и дерзить тебе. Но сейчас… – она снова поцеловала его в губы, – Сейчас я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. И не потому что ты мой Хозяин, а я твой раб, просто я действительно
– На этом дивном мягком столе? Заманчиво, блядь…– отшутился он, смотря, как Алиса собирается уходить. Его душа кричала и протестовала, потому что он не хотел остаться без неё. Он прошептал, – Останься сегодня здесь. Со мной.
Она улыбнулась тёплой и искренней улыбкой.
– Странно, обычно мы не можем находиться друг с другом больше пятнадцати минут без скандала.
– Я не могу прогнать тебя в твой же день рождения, тем более ты ещё не остыла после нашей… практической магии! – он притянул девушку к себе ближе.
– Сегодня мой день рождения? И сколько мне лет?
– Не скажу.
– А так? – она прикусила его подбородок, а потом осторожно начала целовать его шею, спускаясь к ключицам, – А… так? – ей указательный палец одновременно с лёгкостью и нажимом, начали обводить кубики его пресса один за другим, начиная сверху, а её губы продолжали целовать его кожу.
Блэквелл испустил напряжённое дыхание и прикрыл глаза от удовольствия, почувствовав, как внизу живота снова рождалось томящее ощущение. Он не отвечал на ласки, наслаждаясь инициативой Алисы, а потом крепко прижимал к себе и снова проник в её рот языком. Дыхание Алисы сбилось, и она отстранилась хитро глядя на любовника, который произнёс:
– Вот уже 24 года в Мордвине празднуется не моё посвящение в Хранители, а твой день рождения, Алиса. Мой отец ждал тебя, ты была для него кем-то очень важным.
Алиса резко стала очень серьёзной и даже слегка побледнела:
– Ты меня пугаешь. Мы же не совершили инцест?
– Нет, конечно, нет.
– Уверен? Телепатия, телекинез, прочие очевидные сходства такие как тяга к жестокости, мания величия, паранойя…
– Алиса, я – мудак, но не на столько, чтобы порочить свою сестру!
Она облегчённо выдохнула, а он атаковал её новой порцией ласк. Алиса снова возбуждённо дышала, кровь забурила в её жилах, и она робко позвала:
– Винсент…
– Да? – сказал он, оторвавшись от поцелуев.
– Раз уж инцеста не было, ты не против, чтобы я осталась, и ты и так уже испортил статистику моих половых связей своим вмешательством, да и до восхода ещё часа 2…
– Ты не устала? – он был явно не против.
– Главное ведь, чтобы ты не устал! – хитро прищурилась она.
– Думаю, что мне под силу эта миссия. Скажи цифру, и я приступлю к исполнению…
– От 0 до 9?
– Два уже было, поэтому от двух.
– Ты рискуешь! – коварно улыбнулась Алиса, – Это ведь может быть очень-очень сложная для тебя миссия, потому что у нас всего два часа.
– Миледи, цифра!
– 5.
– Пять? – разочарованно переспросил он, – Почему не девять?
– Я сторонник качественных методов, Винсент Блэквелл, а не количественных! – её рука оказалась внизу его живота, и она уверенно обхватила ею его пульсирующее возбуждением достоинство.
– Ох и шаловливые же у кого-то ручонки… – улыбнулся он.
Секс заменил им сон, они отдавались друг другу без устали, пока темнота ночи не стала постепенно уступать лучам солнца, и тогда они мирно заснули на деревянном столе в зале переговоров.
Блэквелл вздрогнул: ему приснилась, что на него падала пустота с тягучей вязкой тишиной. Он замер и следом тихо, но объёмно выдохнул кошмар. А потом вдруг по-дурацки улыбнулся, ощущая тяжесть на плече. И запах. И ощущения в теле. Нахлынули воспоминания, он едва верил в то, что произошло.
Лохматая Алиса спала как убитая и ужасно мило сопела. Он даже тихо рассмеялся тому, как она походила на ребенка, который весь день ошалело играл на улице. Только под плащом-покрывалом пряталось совсем не детское тело с проступающими синяками от их ночной страсти. Он погладил саднённую кожу с трепетом и угрызением совести. Хотелось выцеловывать каждый мелкий синячок, благодарить за счастье, которым Винсент засветился. Алиса чуть заворочалась и ссыпавшиеся набок волосы открыли ключицу, где красовались засосы. Нашаливший любовник едва не заурчал, вспоминая как их оставил. И в каком приятном истощении они засыпали в обнимку. Не было сил на слова и даже внятные мысли.
Но утро принесло в ночное безумие суровую реальность, выбивая из-под ног их островок счастья. А в этой реальности есть пророчество, есть долг перед миром и магией, контракт Лимбо, прочие разводящие мосты обстоятельства.
Винсент боялся того, что произошло между ними ночью, боялся того чувства, что сейчас заставляло его неотрывно смотреть на Алису, ловить каждый стук её сердца, вдыхать с трепетом её чарующий запах.
На своём торсе он обнаружил следы крови от ссадин на её позвоночнике. Он аккуратно осмотрел, как они заживают, осторожно поцеловал в ссадину – лишь бы не нарушить сон, тогда он положил руку ей на голову и прошептал:
–
