– Есть ещё кое-что! – не унималось отражение, – Блэквелл с твоей помощью закончит жизненный цикл Некроманта, сожжёт тебя и рассеет прах по Аманте. Ведь зачем рабу Лимбо надгробная плита? У тебя ведь даже родственников в Сакрале нет, а Артемису ещё можно успеть связать свитер на память! – она заливисто рассмеялась, – «Омега» сядет в день твоей гибели, парни нальют себе выпить и нажрутся до кровавых соплей. Они будут вспоминать, какая ты была замечательная, но как жаль, что после тебя остались лишь ножички, которые, по сути, всё-таки даже не тебе принадлежат, а твоему любовнику.
– Я не хочу… этого слышать.
– Ты чётко должна осознавать, какой вклад в завершение войны ты внесёшь! Скажу тебе сразу, Алиса, тот вариант, где тебя пытают в Аманте – единственно возможный способ убить Некроманта, альтернатив нет и не будет, уж поверь, я искала пути. А раз так, то умри! – в зеркале появились залпы из фейерверков.
– Почему ты мне всё это говоришь? – хрипло прошептала Алиса, – Зачем?
– Ну хотя бы, чтобы услышать правду: хочешь ли ты жить? Только не говори, что тебе без разницы, потому что это ложь.
– Хочу. Но что это изменит? Иного пути всё равно нет!
Глаза Квинтэссенции блеснули, и она резко приблизилась к разделяющей её и Алису преграде, зловеще произнося:
– Есть.
– Ты сказала, что это единственно возможный способ!
– Да, если у тебя есть цель убить Некроманта, но ведь это не твоя цель!
– Блэквелл…
– Алиса! – перебила Квин, – Ты хочешь жить или убить Некроманта? Честно!
Ответа не последовало, но Алиса уткнулась в свои колени лицом и сидела неподвижно. Лишь пар от её дыхания придавал картине какую-то динамику, потому что Квин тоже замерла, ожидая реакции Алисы:
– Если тебя все заинтересует вариант, где ты остаёшься в живых, то… – она хитро прищурилась, увидев, что Алиса подняла глаза и внимательно слушает, – Есть предложение.
Алиса встала и расправила плечи, двигаясь из стороны в сторону. Она явно что-то тщательно обдумывала:
– Это плохая идея.
– Знаешь в чём моё предложение?
– Да. Я думала об этом, – честно сказала она, – Ты хочешь, чтобы я убила Винсента.
Блэквелл, подсматривающий события сна, замер. Его сердце пропускало удары, кровь в жилах будто застыла.
– Поправка: я предлагаю это не потому что хочу его убить, – прозвучало из уст Квин, – А потому что не хочу умирать, ну вот ты… ты обдумывала это вне контекста пророчества.
– Да, – согласилась Алиса, – Эта мысль со мной с момента, как меня сковали знаки Лимбо, – она закрыла глаза и потёрла виски, – Но я не сделаю этого, Квин.
Но отражение уговаривало её:
– Мы станем свободны, Алиса, абсолютно ничем не связанны и не придётся умирать в Форте Аманта. Что плохого в том, что я стремлюсь к свободе?
– Что плохого? То, что ты при этом окажешься одна. Если Блэквелла не будет, то между тобой и Некромантом останусь только я. Ты – сила, это правда, но без мозга ты не выживешь.
– Но ты жива, мы дополняем друг друга, вместе мы сверхсущество!
Алиса схватила раму двумя руками:
– Не смей! – рявкнула она, – Эту войну надо закончить!
– Тогда умрёшь ты. Некромант убьёт нас, и это случится скоро. Но! Если ты дашь мне выйти, мы не умрём.
– Ценой жизни Хранителя Стихий? Дура! Вся грязь двух миров свалится на тебя, вся чёрная смерть, здорово, да?
Отражение смотрело со злостью:
– В тебе говорит раб.
– Во мне говорит разум!
– Тогда слушай и внимай: я – сила, я не должна подтирать сопли твоему господину, я рождена созидать и разрушать, и пока я к тебе благосклонна, потому что ты мне нравишься. Но не дай тебе Боже, затеять со мной войну, потому что не существовало ещё такой силы, способной удержать Квинтэссенцию. Видишь эти трещины? – она показала на маленькую сетку из дефектов в нижнем углу зеркала, – Это преграда между нами липовая. Она не настоящая, она придумана тобой! Скажи
Блэквелл не понимал, о чём говорит альтер-эго Алисы, он пытался запомнить, чтобы потом обдумать, но слова казались несвязными.
– Когда? – тихо спрашивает Алиса, в её голосе страх.
– Когда? – смеётся отражение, – Может тогда, когда ты начала шинковать людей в фарш, упиваясь силой, может, когда твой господин пошинковал нас, и заставлял убить твоего Артемиса, а может, сегодня ночью, когда ты продалась ему за выходной день. Но что я вижу? Тебе больно… – отражение коварно смотрело, наслаждаясь.
– Боль держит меня.
– Пока да. Но я ведь пока не вырываюсь, – зловеще произнесло отражение, – Бедное-бедное неприкаянное дитя… Я лечу твои раны, пока ты спишь, я помогаю держать оружие и шепчу предупреждение, когда кто-то пытается вонзить в твою спину нож, я – тот ток, что проходит по твоей мёртвой руке. Я вытащила ту смерть из Блэквелла, помнишь? Только я защищу нас, ты должна мне верить, а не сопротивляться. Защищу или убью тебя и твоего Господина, будь он не ладен.
– Зачем даёшь мне тогда эти предчувствия? Без них Хозяин бы умер уже дважды.
– Есть вещи сильнее, чем моё желание убить твоего любовника.
– Например?
– Твой выбор.
