– Что будет как у вас, – он поднял глаза, – Как у тебя и Али. Вы столько пережили, любя друг друга на расстоянии, столько вытерпели, а потом сделали всего маленький шаг к счастью, и всё разрушилось вдребезги. Я никогда не видел, чтобы люди страдали так, как вы, а ведь мы живём в этой чёртовой войне уже много лет. Только когда люди теряют конечности, кишки или лишаются жизни, они не так страдают, как страдаешь ты без Алисы. Я такого не выдержу, я не хочу так.
– Я, думаешь, хочу!? – оглушающее закричал Блэквелл и с силой ударил по крепкой решётке, которая протяжно зазвенела от тяжёлого удара могучих рук Архимага, – Каждую секунду этой проклятой жизни я скребусь в поиске призрачной надежды: чтобы снова испытать это счастье, в котором я утопал, будучи рядом с ней. Ты не прав: мы всё-таки были счастливы. Всего немного, но всякий раз, когда смотрели друг на друга – да, я говорю тебе: в эти секунды я был счастлив так, что Вселенная сотрясалась от моих чувств. Алиса подарила мне семью, подарила сына. Да, не сама его родила, но это мелочи, главное – у меня есть Энди. Я не помогу тебе, Риордан, пока ты сам этого не захочешь. А пока сиди тут и думай: ради чего ты вообще волочишь своё жалкое существование.
Блэквелл почти бегом покинул темницы крепости, встретив на выходе Франческо, с опаской смотревшего за стражей:
– Мой Лорд, какие будут указания?
– Увезешь Катрину Фабиан домой. – тихо ответил он слуге, но тот всё прекрасно слышал и кивал, в знак внимания. Они шли вверх по лестнице, как вдруг Блэквелл выругался, – Вот дьявол, вот и она.
– У девочки глаза заплаканные… – заметил слуга невзначай, но Винсент уже и сам это видел.
Катрина робко подошла к Блэквеллу и смотрела на него молча большими оленьими глазами, полными надежды. Она сотрясалась от всхлипываний, хоть и не показывала, что только что плакала, хотя всё и так было очевидно.
– Сказать мне что-то хочешь? – рыкнул Герцог, а девушка резко опустила взгляд в пол, говоря очень тихо и не совсем внятно.
– Как сир Риордан?
– «Сир»? Замечательно. Сидит в темнице.
– Он никого не убивал.
– Да ну?
– Он был со мной.
– Ух ты! – протянул Блэквелл с наигранным удивлением, – Здорово как! Это ведь значит, что ты нарушила моё табу, но что за ерунда, вам же наверняка было очень хорошо вместе! – он пристально заглянул в лицо смущённой девушки, а она подняла глаза, тут же снова отводя.
– Лорд Блэквелл, я не хотела вас подводить.
– Думаешь, правила созданы мною от безделья? Разве я не предупреждал тебя о том, чтобы ты вела себя разумней?
– Предупреждали.
– И ты решила, что моё распоряжение можно подвергнуть сомнениям?
– Нет, мой Лорд.
– Но ты подвергла, и к чему это привело? – заключил он и замолчал, сверля своим знаменитым взглядом девушку, плечи которой поникли, а в глазах снова заблестела влага, – У Артемиса сейчас дела совсем плохи, но если он действительно обвинён ложно, то я докажу это. Только с этой секунды ты будешь делать то, что я велю в точности, а если что-то не понятно, можешь обратиться к Франческо. Не дай тебе Бог отступить хоть на шаг даже от самого нелепого приказа, Катрина, последствия будут не просто ужасными, а губительными, ведь ты сейчас замешана в государственном деле, в интриге. Ты должна понимать, что отныне от твоих действий зависит жизнь Артемиса и твоя собственная.
– Я всё поняла, Герцог, – смиренно пролепетала она и склонила голову, – Я буду делать всё, как вы велели.
Винсент видел лишь её макушку и ссутуленные плечи, которые обычно держались прямо и уверенно. На пол рядом с подолом платья Катрины капнула капля словно в замедленном движении, но Блэквелл отчетливо видел её полёт и удар о каменный пол. Говорить было больше нечего, оставалось лишь погрузиться в мысли и хорошенько подумать. Катрина плакала и старалась скрыть свою боль, хотя минувшая ночь значила для молодой девушки так много, что, наверное, все её мысли были бы заняты только этим, не будь инцидента с убийством.
Блэквелл дёрнул головой, вспоминая, как бросил Алису после первой их ночи, и ему стало стыдно. Стыдно за то, что все мужчины, какими бы сильными духом и телом не казались, одинаково трусливы перед зовом сердца, от которого бегут словно чёрт от ладана.
Рука Блэквелла могучей и заботливой хваткой притянула тонкие плечи низенькой Катрины к груди и прижала. Винсент закатил глаза от такой сентиментальности, но Катрине действительно нужно было внимание и забота, отчего её плечики тут же затряслись в тихом плаче.
– Не вешай нос, глупышка, – приободрил он её тихо, – Это ещё не конец света.
– Он… уже собирался уходить, – скулила она жалостливо, – Проснулся с криком за пару минут до того, как пришла стража. И начал собирать вещи.
– Да ну? И что кричал?
Девушка уткнулась в грудь Герцога совершенно отчаянно, произнося всего одно слово:
– «Алиса». – проскулила она и захныкала, – Он звал её.
Блэквелл сглотнул комок в горле и замер, понимая, что всё слишком запутанно и совершенно неясно. Времени было мало и терять его на хнычущую с новой волной Катрину, поэтому он отстранился и сказал:
