– Что ж, нам пора прощаться. Кстати, я – Фокс из два-один-ноль.
– Я Брадди из шесть-шесть-четыре-два. – Брадди потряс его руку, пытаясь оставить в памяти номер города. Карта, на которой были отмечены все убежища людей, которыми им пришлось обзавестись после Великой Катастрофы, ему в руки еще не попадала, но у Брадди возникло желание ее заполучить, чтобы найти город два-один-ноль, откуда был родом Фокс.
– О, я знаю, – рассмеялся Фокс, – Я знаю номер города, в котором сейчас нахожусь!
– Мы же еще встретимся, Фокс? – спросил Брадди, оттягивая момент перед расставанием. Несмотря на свою приторную идеальность Фокс все же казался ему тем, с кем вполне можно подружиться.
– Не знаю. – несколько рассеянно ответил Фокс, словно подумал от его вопроса о чем-то другом. Рыжеватые глаза встретились с его. – А ты этого хочешь?
Брадди оживленно закивал.
– Я хочу дружить с тобой, Фокс.
– Дружить со мной… Ну, если настаиваешь… – Фокс вытащил из кармана небольшое устройство, в котором Брадди без труда узнал уменьшенную копию пистолета. Фокс направил пистолет на стену рядом с дверью и нажал на курок. От удара дверь зазвенела не хуже колокольчика, призывая изнутри фабрики всех, кто мог бы ожидать прибытия гостя. – Если ты хочешь, мы действительно можем встретиться еще раз. – Фокс спрятал пистолет в карман и потрепал Брадди по голове. Ощутив под пальцами странные выступы, выполняющие для него роль ушей, Фокс чуть не рассмеялся снова. – Черт, какие мягкие! – сказал он.
Брадди отпустил его руку, которую все еще сжимал, с неохотой, но зная, что иначе никак нельзя. Фокс махнул ему на прощанье, успев скрыться за стеной ближайшей фабрики перед тем, как стеклянная дверь распахнулась, и на Брадди обрушилась волна упреков по поводу его побега. Брадди смотрел Фоксу в след до тех пор, пока его силой не затащили за стеклянную дверь.
Следующая их встреча произошла не много, не мало – через пять лет, когда Брадди исполнилось девять. Он рассказал сестре о Фоксе, а как же иначе, и она иногда посмеивалась над ним, хваля его чересчур бурное воображение. Брадди и сам постепенно забывал Фокса – генетика и теории о мутациях научили его понимать, что к чему. Идеальные люди, как и люди обыкновенные, не стали бы подходить по своей воле к уроду, а тем более, иметь с ним какое-то дело. Да, уродства бывали и хуже, Брадди это знал, но бывали и лучше, например, как у его сестры. Просто длинные руки – ни тебе сгибающихся ног, ни странных ушей.
С каждым годом Брадди все больше верил в то, что случившееся с ним было лишь сном или чем-то наподобие сна, который он мог придумать, потому что кроме него никто Фокса не видел, а города два-один-ноль на новейшей карте, включающей в себя все существующие города, не было. Даже сам образ Фокса, преувеличенно идеальный, Брадди теперь это понимал, стирался из памяти, сливая все черты в простое пятно с оранжевыми точками глаз.
Но Фокс был реальностью, о чем напомнил в день, когда Брадди исполнилось девять лет.
На жителей фабрики, а точнее двух детей-уродов, традиции не распространялись, и Стелле пришлось специально подговаривать повара, чтобы он сделал что-нибудь, хоть отдаленно, но похожее на праздничный торт. Вышло действительно «что-то похожее», не более, но им было вполне достаточно и этого. Никаких знакомых за пределами фабрики у них не водилось, потому что мистер Стей, занявший место доброго господина Арни, запрещал покидать стены фабрики по незначительным причинам. Значительных причин у них и не водилось, а от того Стелла и Брадди не бывали на улице уже четыре года. Но Брадди знал, и мог признаться в этом даже себе, что даже активные прогулки ничего бы не изменили. Никто не захотел бы общаться с уродами.
Свой день рождения он намеревался отметить скромно – ведь непонятно, то ли благословение родиться, то ли нет. Торт, больше напоминающий сладкий пирог, по размеру не превышающий две сложенные вместе ладони, не пирог даже, а какой-то кекс, был поставлен прямо на кровать, потому что стола в комнате не полагалось.
Вместо свечей – да кто бы дал им свечи – Стелла использовала небольшие перышки, выдернутые из подушки. Она воткнула их неглубоко, чтобы Брадди смог своим дыханием сдуть их. С подарками тоже было сложно, но Брадди их и не ждал. Он слышал как-то, краем своего уродливого уха, как ученые рассказывали друг другу, что дарили своим детям, но это были только слова, не более. Брадди своих родителей никогда не видел и не уверен был, что они когда-либо захотят увидеть его. Они должны были жить на нижних уровнях, если, конечно, были живы, и он даже не думал о том, что сможет их однажды встретить. Родить детей уродов, да еще и двоих подряд – Брадди было жаль родителей. На их месте он попытался бы о подобном побыстрее забыть и их в этом не стал бы винить.
Он сидел перед своим тортом, если эту штуку можно было назвать тортом, и смотрел на белые перышки, трепетавшие от легкого дыхания. Брадди не собирался загадывать желания. У него не было желаний. Разве что только… но куда он сможет пойти, даже если окажется за пределами фабрики?
