Стелла расположила торт на своей кровати, что в глубине собачьего лаза, как они называли маленькое отделение комнатки, принадлежащее ей. Сама Стелла вылезла наружу, за дополнительными одеялами, потому что пол жегся холодом через все, что она на нем постелила. Так что Брадди сидел один и смотрел на торт, пытаясь определить, насколько разумным будет загадывать то, что он хотел, и насколько разумным будет не загадывать ничего вообще. Он думал бы до прихода Стеллы, если бы его не отвлекли голоса снаружи.
– Ай! Больно, черт тебя дери!
– Черт меня дери?! Кто ты, черт тебя дери, такой?!
– Меня зовут Фокс, и я пришел найти Брадди. Да не трогай меня, ты, ненормальная!
Подвинув одеяла, заслоняющие выход из собачьего лаза, Брадди лег на живот и ползком выбрался в комнату. Убрав с глаз заслоняющие видимость светлые волосы, он встал на ноги, внимательно рассматривая человека, спорящего с разозленной Стеллой.
Всего за секунду то, в чем он убеждал себя на протяжении пяти лет, перестало существовать: Фокс на самом деле был реален. Он не был ни сном, ни плодом воображения. Брадди сразу же признал его по черным волосам и рыжему цвету глаз, когда Фокс повернулся к нему, отмахиваясь от Стеллы.
Он изменился за прошедшие пять лет, но это никак не сказалось на его совершенстве, может быть, только еще больше подчеркнуло его.
– Фокс, ты пришел. – сказал Брадди, озвучив свои мысли. Стелла, прекратив пытаться зацепить Фокса своей длинной рукой, вместе с ним повернулась к Брадди.
– Привет, давно не виделись. – сказал Фокс, отпуская руку Стеллы и делая шаг к нему. Его голос слегка поменял тональность, но, опять же, только к лучшему. Смех стал более низким, но от этого ничуть не утратил своей мелодичности. – Как ты подрос, а?
– Подрос. – согласился Брадди, не находя смысла спорить. Иногда, очень осторожно, не позволяя себе разглядывать руки особенно внимательно, он все же смотрел в зеркало. Пожалуй, в четырехлетнем возрасте, он не выглядел таким тощим.
– И как дела у тебя? – Фокс наклонился к нему, чтобы Брадди не пришлось задирать к нему голову. Насмешки во взгляде у него прибавилось, но она смотрелась просто как что-то неотъемлемое.
– Все нормально. – Брадди посмотрел на Стеллу, рассчитывая, что она поймет, чего он от нее хочет. Стелла фыркнула, смерила его и Фокса неодобрительным взглядом, а потом подошла к собачьему лазу, начав вытаскивать из него закрывшие проход одеяла.
Брадди наблюдал за ней, дожидаясь, пока она закончит. Стелла скрылась внутри собачьего лаза, немного повозилась там и вытолкнула в комнату торт-пирог. Через секунду послышался раздраженный хлопок небольшой дверью, ведущей из собачьего лаза на кухню.
Брадди перевел взгляд на Фокса. Фокс смотрел на пирог, но, обнаружив, что у них имеется возможность для конфиденциального разговора, отвел от него глаза.
– Почему ты пришел, Фокс? Или, вернее сказать, зачем? – спросил Брадди, вложив в голос всю твердость, которая образовалась от рассказов людей и некоторых теорий генетики. Он знал, что Фокс может ему не ответить или солгать, но попытаться должен был, несмотря на это. За пять лет он много чего передумал, и не смог бы сказать, что все еще доверяет людям.
– Что ты имеешь в виду, Брадди? Ты меня в чем-то подозреваешь? – Фокс слегка сощурился, разглядывая в нем не только внешние перемены. – Почему ты это спрашиваешь? В чем именно тебя убедили окружающие придурки?
– Я бы советовал выбирать выражения, Фокс. Ты – из подвида идеальных людей. Тебе нет резона общаться с кем-то вроде меня, и это известно. Чего ты хочешь? С какой целью ты разыгрываешь из себя моего друга? – несмотря на то, что у него не было сомнений в своей правоте, Брадди ощущал себя дураком. Наверное, потому, что Фокс смотрел на него с легким недоверием, а может, потому, что Фоксу было двадцать, а ему почти вполовину меньше.
– С кем-то вроде тебя, это с кем? – спросил Фокс, и насмешка на его лице на какой-то момент стала настоящей.
– С… уродом. Я урод, и я это знаю. – говорить такое было тяжело, тяжелее, чем Брадди предполагал, но он сумел с этим справиться.
– С уродом? – переспросил Фокс, словно не расслышал. Ему пришлось совершить над собой усилие, чтобы не рассмеяться. В лице что-то дрогнуло, но смеяться он все же не стал. Вместо этого Фокс наклонился к Брадди поближе, чтобы заговорщицки прошептать: – А ты думаешь, идеальность – это не уродство? По мне так тоже самое.
– Если ты идеален, от тебя не шарахаются люди. – сказал Брадди, испытывая труднопреодолимое желание фыркнуть, как Стелла.
– Да, люди от меня не шарахаются, они ко мне липнут. Вряд ли это приятней. На самом деле, я предпочел бы, чтобы они держались подальше. – Фокс протянул ему руку, не отпуская с губ улыбки. – Чего именно я должен от тебя хотеть, Брадди? У тебя ведь ничего нет. А у меня есть корабль. Очень большой корабль. Я могу съездить в любой город, в какой только захочу. У меня может быть целая куча знакомых побогаче и поуродливей тебя. Зачем же мне, по-твоему, нужен ты?
