— Если подумать… — осмелилась заговорить кукла, — Мастер, вы показали мне людей, чья жизнь навсегда связана с Чернильным городом. Вы рассказывали мне о ворах душ… Но вы никогда мне не говорили, что в этом городе держит вас?
Железная дверь с царапающим уши скрипом отворилась настежь, вдали уже виднелся тусклый солнечный свет. Сиф наконец обернулся и посмотрел Адель прямо в глаза.
— Здесь наши с тобой пути расходятся.
Всего одна фраза, но меж ними как будто пролегла глубокая расщелина.
— Ч-что? — она моргнула, и ее лицо исказилось непониманием и испугом. Она что-то не так поняла? Ведь ей послышалось, да?
Мастер взглянул в сторону чемодана, в котором, очевидно, были лишь вещи Адель.
— Иди на свет, и там, вдалеке от этого проклятого города, ты сможешь обрести новую жизнь. Это место… — он бросил взгляд обратно, — не то, где тебе следовало быть. Ты ведь не здесь родилась, верно? Хм, возможно, ты еще не помнишь, но я сразу понял, что этот город никогда не был тебе родным. Теперь пришло время вернуться домой, туда, где и были рождены все твои воспоминания. Там ты и обретешь покой. Иди же, Адель.
Но кукла продолжала стоять на месте, а ее сердечко дрожало в груди, от первой трещины разрастались новые запутанные ответвления, будто веточки у деревца.
— Это… из-за того, что я подвела вас? — и все же она успела прочесть один из этих отвратительных заголовков, как бы далеко Сиф ни запрятал газеты. — Вы разочаровались во мне, Мастер?
Она подняла на него глаза, полные необъятного страха и ужаса. Ведь она знала, Мастер Сиф никогда не изменяет своего решения.
— Адель, нет…
— Я… я все исправлю! — она приблизилась к Мастеру и схватила его за руки. — Расскажу всем, что на самом деле случилось прошлой ночью, и тогда на вас не падет подозрение. Умоляю вас, Мастер, я сделаю все что угодно… — ее влажные глаза были переполнены безумным отчаяньем. Нет, не этого хотел Сиф. — Только не отрекайтесь от меня.
Мастер высвободил руки, и взгляд его был строгим. Что ж, похоже, ему ничего не остается, как…
— Ты правда так хочешь остаться с кем-то вроде меня? А что ты знаешь обо мне?
Он немного нервным движением поправил очки, и круглые стекла блеснули, на мгновение преображая черты его лица. Как же сильно в этот момент они напомнили ей глаза Вора. Но ведь этого… не может быть?
«Но что ты знаешь о Мастере на самом деле?» — как-то говорил ей Губернатор, и Адель замотала головой, отгоняя эти мысли.
— Ты ведь уже догадываешься, верно?
— Вы… вы не можете быть… это же бессмыслица!
Он снял очки и принялся протирать стекла краем халата. Лучше бы она ушла раньше, тогда ему не пришлось бы этого говорить.
— Душу Вора следует прятать там, где ее уж точно не будут искать. И я прошу тебя покинуть город не ради тебя, а ради себя самого. Я всего лишь использовал тебя, ведь пока часть моей души в тебе, я буду вечен. Для меня ты всего лишь сосуд, Адель, — и его голос даже не дрогнул.
Картинки в голове у куклы были такими четкими, словно выведенные острым наконечником пера. Адель снова увидела перед собой Мастера, державшего в руке колбочку с кусочком души, но теперь эта сцена как будто приобрела совершенно иное значение.
Она моргнула, и уже будто воочию видела, как Мастер надевает на голову глубокий черный капюшон, и его очки начинают напоминать два блестящих блюдца. Пока она спит, он выходит на улицы Чернильного города, а мимо него проносятся и другие фигуры в таких же черных одеждах.
— Отношения между ворами… всегда были непростыми, и это не то, что тебе следует знать.
Может ли быть, что один из воров возжелал получить душу собрата по оружию? А Мастер, привязанный к этой враждебной касте, по какой-то причине не мог воспротивиться? Но…
— Зачем?..
Трещины спиралью опоясывали и сжимали ее сердце, становясь все глубже и все сильнее разрушая его.
Зачем Мастер стал вором? Зачем ему красть человеческие души?
— Губернатор рассказывал тебе о моем прошлом, не правда ли? Этот город и все его жители — то, что я ненавижу больше всего.
…Сломанные куклы в грязных подворотнях, горожане, что с ненавистью взирали на Мастера. Мастер подходит к шкафу, спрятанному в глубине кабинета. Распахивает расписные дверцы, — и сотни, тысячи разноцветных огоньков в самых разных колбочках мигают, разукрашивая его белый халат в причудливые цвета. Лицо Сифа искажает зловещая улыбка, и его гулкий хохот заставляет полки дрожать. Колбы с душами падают и разбиваются, словно игрушки… Нет, нет, уйди же, ужасное видение!
— Зачем вы лжете мне? Зачем не смотрите мне в глаза? Зачем притворяетесь кем-то другим?
— Это и есть я настоящий.
Железная дверь с оглушающим звоном захлопнулась между ними, ржавый замок защелкнулся, окончательно разбивая сердце кукле.
— Тебе не стоит вмешиваться в наши дела, — его взгляд был мрачным, но спокойным. Неужели он вот так просто уйдет? — Прощай, Адель.
Мастер отвернулся и направился навстречу городу, в котором его ожидало еще слишком много незавершенных дел.
