— Я бы не дожил до этих лет, будь я глупцом, — медленно и тихо заговорил капитан. — Мне, конечно, очень жаль, что в тебе течет не моя кровь, — вздохнул он. — Я думал, надеялся, что этот олух все же сумел породить на свет нечто достойное нашего рода… Жаль… Я правда обрадовался, что хоть ему удалось то, что не удалось мне. Но теперь ты порушил все мои надежды. Наш род умрет вместе с ним и со мной. Великий род. И нет никого, кто смог бы его продолжить. Печально. Ты знаешь, мальчик, в другой раз я бы уже лишил тебя жизни… Но сейчас отчего-то мне столь горько, что даже этого делать не хочется. Мне не удалось породить достойного наследника. А Гринольф… не знаю… Может, он и сумеет когда-нибудь, но я до того дня уже точно не доживу, — капитан остановился, погружённый в какие-то свои мысли. Потер переносицу. — А знаешь, — после недолгой паузы продолжил он. — Останься со мной, и я сделаю тебя своим наследником. И черт с ним, что ты мне не кровный. Породнимся! Проведем ритуал!
— Не хочу, — тихо, но твердо сказал парень.
— Так чего же ты хочешь? — зло взглянул на него капитан, явно теряя самообладание.
— Помочь друзьям, — спокойно ответил парень, выдержав его давящий взгляд. — Решить проблему, в которую мы попали. Вернуться домой… Мне нравится море. Но пиратом я быть не хочу. Понимаешь?
— Странный ты, отрок, — возразил капитан. — В свое время я шел по трупам своих родичей, чтобы добиться того, чем обладаю сейчас. А тебе дают добровольно, но ты отказываешься. Здоров ли головой ты, Ворн?
— Здоров, — усмехнулся юноша. — И именно поэтому и отказываюсь. Ну так что? — он вопросительно посмотрел в глаза капитану. — Каково твое решение?
Капитан со вздохом запустил пятерню в бороду и, сжав свой подбородок, задумчиво вздохнул, но не ответил. Он пошел по направлению к длинному двухэтажному строению, на котором была вывеска с огромным белым цветком.
— Моих прошлых лет история покрыта мраком. Я более не человек. Зло я. И как совладать с этой сущностью своей — не знаю, — ответил молодой седой длинноволосый мужчина на заданный старцем вопрос о том, зачем он пожелал побеспокоить его.
Шаман, тело которого все было сплошь покрыто рунами, а на лице темнела маска, тонкими кожаными ремешками скрывающая лик, сидел у костра и, мерно покачиваясь, тихо напевал странные слова. Он остановился, замер. Выслушал просящего. Провел сухонькими узловатыми пальцами по лицу мужчины, ощупал его, после чего его пальцы принялись совершать непонятные движения, словно он что-то плел в воздухе, схватив невидимую простому человеку нить, закрутил ее, наматывая, раскидывал и вновь захватывал. Гриня сидел, ошарашенно наблюдая за движениями старика. Действия шамана его немного пугали.
Костер потрескивал, выкидывая в небо яркие искры. Шаман мычал, рычал, подвывал и все также продолжал что-то плести. Грине казалось, что всполохи огня плясали, повинуясь движениям рук шамана. Они закручивались вихрем, вытягивались, растягиваясь, и вновь собирались то в малый шар, то закручиваясь воронкой. Наконец все стихло, и шаман протянул мужчине черный камень, непонятно откуда взявшийся в руке старца.
— Дом, — прохрипел старик. — Посмотри мне в глаза и наполни себя. Ты пуст. Ты умер. Давно. Не сейчас. Кровь. Лужа крови, и в ней ты. Ты мал. Твой зверь сохранил тебя. Твой зверь встал на защиту. Родовой зверь. Волк. Зеленый волк за твоей спиной. Он голоден. Безумен, — старик поднялся и принялся ходить вокруг мужчины, кружа над ним костлявыми руками. — Прими его. Прими и обуздай. Он — это ты. Покой. Обретешь ты себя. Подымайся ввысь. Обретешь ты себя. Таким как ты рады. Рады… — все кружил он и кружил в трансе, размахивая руками. — Носитель родового тотема! Обрети жизнь! Жизни дорога твоя не проста. Зверя угомони. Угомони. Прими его! Слышь его! — старик бубнил речитативом, тыкая узловатым пальцем.
— Прими сущность свою. Себя. Звезды, луна, мир и небо наполнят пустоты души твоей. Пыль и грязь, нечистоты покинут разум твой, — все бормотал он и бормотал, иногда шепотом, иногда переходя на крик. Скакал вокруг Грини, хватал его то за голову, то за плечи, тряс и заглядывал в глаза своими невидящими, белёсыми зрачками. — Ввысь и вверх, и я твой путь. Услышь! Услышь меня! — орал он, обращаясь уже не к человеку, а к той сущности, с которой ему удалось наладить контакт. — Яркий пламенный бог я! И я! И за седьмым перевалом вспыхнет свежим, как ветра глоток!!! Возьми! Приди! — с этими словами он вынул из недр своих одеяний небольшую зверюшку и резким движением рук разорвал ее напополам, окропляя Гриню теплой кровью.
И вновь шаман скакал вокруг костра, выкручивая немыслимые пируэты, размахивая трупиком, и руки его крутили вихрь из цветной светящейся нити, которую глаза Грини уже четко видели. Нить опутывала тело мужчины коконом, просачивалась сквозь кожу, выжигая на ней руны.
Почти сутки Гриня находился у шамана. Корабль стоял у берегов острова.
