— Не стану мешать тебе, Мар, показывать жене окрестности, — дипломатично произнёс король. — К тому же задача монарха — почивать, пока его подданные воюют. Доброй ночи.
И направился вниз, размышляя о скудности разума и о том, насколько всё же разительно умственные данные могут отличаться у ближайших родственников. Гильом никогда не видел взрослого Дезирэ, только белобрысого кареглазого мальчишку с выпавшими передними зубами и злой улыбочкой мелкого засранца. Конечно, Гильом попытался узнать о брате всё, что мог, но в итоге так и не смог разобраться: был ли младший принц слепым орудием в руках Шарля де Труа, или они играли на пару.
Белоснежка ещё не спала: сидела у окна и расчёсывала гладкие чёрные волосы, спадающие до самых розовых пяточек. Он подошёл, обнял её и поцеловал в макушку.
— Аврора тоже сказала, что Люсиль вполне красива и украсила бы собой твоё ложе, — заметила эрталийская королева, откидываясь на спинку кресла и насмешливо глядя на мужа. — Мы обе не понимаем: что тебе не нравится в бедной герцогине Ариндвальдской?
— Отчего ж? Вполне смазливая мордашка. И фигура ничего. Но сейчас, когда международная политическая обстановка настолько сложна, мне жаль тратить казну на радости жизни. Фаворитки, знаешь ли, это дорого. А Родопсия после всех войн так и не восстановила экономику.
Взгляд королевы выразил уважение.
— Я могу одолжить тебе необходимые суммы из казны Эрталии. Думаю, это можно будет назвать «представительскими расходами».
— Благодарю. Вы так любезны, Ваше величество. И под какой процент?
Белоснежка рассмеялась. Поднялась, обняла мужа, отстранилась, заглянула в его невозмутимые глаза, привстала на цыпочки и поцеловала в губы.
— Скажем, процентов под пятнадцать годовых?
— Не больше восьми с половиной, — решительно отказался Гильом.
— Девять.
— Это кровопийство, Снежка. Пожалуй, стоит пока повременить с обременением себя фавориткой. В настоящее время мы не можем себе позволить такие расходы.
— Но надежда у Люсиль есть?
— Разумеется. Когда-нибудь.
Белоснежка хмыкнул, повеселев. Гильом наклонился и поцеловал жену в губы.
А где-то, в убранной шёлком и бархатом комнате, под кружевным балдахином в это время беспокойно ворочалась красавица Люсиль, даже не догадываясь, что давно превратилась в предмет специфического юмора королевской семейки.
Спустя часа два король Гильом, размышляя над шахматной партией, завершившейся ничьей, спустился по лестнице донжона вниз. Паж, с факелом освещающий дорогу впереди, почтительно распахнул перед ним дверь спальни.
— Разбуди нас на заре, — приказал король и тут же подумал, что конкретно в Старом городе стоит говорить «меня».
Расстегивая камзол, прошёл вперёд и замер.
Покои были небольшими, но лучшие не смогли бы устроить за это время, а Гильом не был прихотлив. Из квадратной прихожей, увешенной гобеленами, был виден альков, и там кто-то определённо лежал. Король удивлённо хекнул, прошёл в спальню:
— Будьте любезны… — начал было и осёкся.
Попятился, схватившись за горло. Захрипел и рухнул без сознания: он плохо переносил вид крови. Вбежавший на шум паж поднёс факел поближе к кровати и пронзительно закричал.
На шёлковых простынях лежала прекрасная пышногрудая девушка, чьи волосы золотой волной свешивались вниз. Под левой грудью с тёмным ореолом соска, вспыхивая самоцветами рукояти, торчал тоненький стилет. Кровь уже перестала течь, а широко распахнутые глаза застыли в неподвижном упрёке смерти.
Ещё через десять минут в замке больше никто не спал.
ПРИМЕЧАНИЯ
— Ты уверен, Эйдэн? — устало спросил Аэрг и потёр виски.
— Да, — просто ответил Третий ворон.
Первый тяжело взглянул на него, затем на меня, испуганно выглядывающую из-за плеча защитника.
— Как такое может быть? Как может сестра воронов быть Псом бездны?
— Я не знаю. Но это так.
— Ты же понимаешь: если Элис — Пёс бездны, мы должны её убить?
— Понимаю.
Я вздрогнула, зажмурилась и уткнулась в надёжную спину.
— А если она — сестра воронов, то мы должны служить ей и беречь?
— Понимаю.
Аэрг закрыл лицо руками.
— А ещё, о, брат мой, Первый ворон утренней звезды, я скажу тебе, что в Элис — надежда и наша, и мира. Без неё нам не победить Великое Ничто.
— Почему ты не собрал воронов на совет?
— Как я им докажу то, что знаю? Я не могу отдать Элис Кариолану. Он сцитает её женой. А этого нельзя.
— Ты хоцешь забрать её себе?
