Чего-чего, а извинений я точно не ждал. Знал, что получил по заслугам… Не за то, что пытался покинуть деревню, конечно, нет. За то, что позволил прокричать «пусть все передохнут», находясь на похоронах.
– Справедливо, – кивнул я, ежась совсем не от холода.
Мы шли по пустынной улице, плохо освещенной изредка помигивающими фонарями. По обе стороны дороги темнели окнами-глазницами дома. В такое время суток здания без света в окнах реально пугали. Я неожиданно почувствовал прилив благодарности к Глебу за то, что он пошел меня провожать.
– В Вороньем Гнезде творятся необъяснимые вещи, а когда кто-нибудь пытается покинуть деревню, она и вовсе будто оживает… Я хочу сказать, здесь следует поступать обдуманно и осторожно. Никогда заранее не известно, что может выкинуть Гнездо.
– Ты говоришь о деревне, будто она и вправду живая. – Неприятный холодок пробежал по позвоночнику. – Как ты думаешь, что именно убило Карасева?
– Страх, – без сомнений ответил Глеб. – Насколько мы знаем, именно страх питает это место, именно он является палачом.
– Значит, – немного подумав, спросил я, – нужно просто сдерживать свой страх? Если не боишься, то ничего тебе не угрожает? Всего-то?
– Нет, Слав, не все так просто. – Мы остановились возле бабушкиного дома. Глеб посмотрел мне в глаза и снова тяжело вздохнул. – Только мертвецы не испытывают страха.
Ночной разговор с Глебом не дал мне спокойно заснуть. Всю ночь мерещились жуткие существа, пытающиеся высосать из меня жизнь, я убегал от них и скрывался в дебрях ивняка за бабушкиным домом, но они все равно настигали.
Проснулся я, когда только начало светать. Бабушка вовсю хлопотала на кухне, но, увидев, что я встал, виду не подала. Обиделась.
– Что на завтрак, ба? – как можно непринужденнее спросил я, а сам постарался заглянуть ей в глаза, прикрытые старческими морщинистыми веками.
– Спрос. А кто спросит, тому в нос!
Я не смог подавить смешок и рассмеялся, хрюкая на каждом вздохе. Я не был силен в отношениях между молодежью и стариками и совершенно не знал, как выглядит обида пожилого человека, но бабушкино поведение мне показалось забавным.
– Хохочет он, – буркнула бабушка, но все же поставила передо мной тарелку с теплыми, ароматными оладьями. – И ведь не стыдно…
– Ба-а, – протянул я, уже жуя и стараясь мимикой передать свое восхищение, – хватит дуться.
– А я и не дуюсь, – отчеканила она. – Я негодую! Это ж надо было явиться так поздно!
– Я думал, ты обрадуешься, что теперь у меня есть друзья.
– Я рада, Слав, только вот друзей нужно выбирать с умом… Таких, которые по ночам не шастают где попало. Чем тебе Костик не друг?
– Костик… – хмыкнул я. – Ты бы, наверное, хотела такого внука. Но мне он не нравится.
– Не говори ерунды. – Бабушка села рядом и взъерошила мне волосы. – Ты хороший внук. Фундамент починил, огороды поливаешь… Я просто переживаю, как бы ты с хулиганами не сдружился. В деревне и такие есть.
– Я с Глебом дружу и с Зоей, – сказал я. Потом понял, что не знаю их фамилий, и решил просто пройтись по именам оставшихся ребят. Но и здесь сплоховал – слышал только их клички. – Мм… в общем, ребята классные. Точно не хулиганы. Ладно, ба, пойду прогуляюсь.
– И всё? Даже прощения не попросишь? Вот же, язвить тебя!
– Не ругайся! Я люблю тебя, – с полным ртом сказал я, понимая, что выбрал беспроигрышную тактику. Не составило труда предугадать бабушкину реакцию. Она тут же растаяла и словно помолодела на несколько лет. – Ну так я пойду?
– Слав? – Бабушка подождала, пока я помычу в ответ. – Ты же хороший внук?
– Само собой.
– Тогда полей огороды. – Бабушка села в кресло и широко улыбнулась.
– Думаю, – ответив ухмылкой на ее улыбку, проговорил я, – огороды – теперь моя забота?
– Ну вот! У меня отличный внук! А главное, сообразительный.
Напряженности словно и не бывало. Мы ехидно посмотрели друг на друга и засмеялись в голос. Моя бабушка будто жила в двух временных отрезках одновременно, она говорила странно, по-старчески и в то же время понимала мое чувство юмора да и сама шутила неплохо. Видимо, старики все же не такие уж и плохие, как думает почти все молодое поколение. Нужно только уметь заглядывать глубже…
Я отмахнулся от философских мыслей, встал и потянулся. Растительность на грядках ждала своего героя и спасительной влаги.
После часовой поливки сада перед домом я поплелся на огород, который располагался за домом. Рассады было очень много, и каждый кустик пил долго и жадно, потому что на улице стояла невыносимая июньская жара.
Я снял футболку и уже по привычке завязал ее у себя на голове, словно бандану. Хотелось пить и спать, устроившись где-нибудь в тени, но я взял с себя обещание, что сначала закончу работу.
