– Совершеннолетия, – ответил Глеб тихо. – Через месяц мне стукнет восемнадцать лет… Я боюсь все забыть. Боюсь потерять себя.
Гнев немного притупился. Слова друга отозвались во мне сочувствием и болью. Я подумал, что потерянная после совершеннолетия память – это бонус. Бонус, данный кем-то или чем-то, чтобы люди не сходили с ума. Но думать можно по-разному, в зависимости от того, под каким углом ты смотришь на ту или иную ситуацию. Глеб боялся потерять себя…
– Слав?
Зоя окликнула меня, но я решил проигнорировать девушку. Снова настала ее очередь задавать мне этот дурацкий вопрос: «Правда или действие?» Я чувствовал, что ребята смотрят на меня в ожидании ответа, но, как обиженный мальчишка, решил прикрыться термосом и жадно допил остатки жидкости.
– Слав? – чуть громче повторила Зоя, взяв меня за руку.
Поддавшись новому порыву злобы, я отмахнулся от протянутой ладони и встретил полный непонимания взгляд. Не хотелось устраивать сцен, но она была первая, кто заставил меня испытать ревность и почувствовать себя полным ничтожеством.
– Да что с тобой? Только послушай!
И я услышал… Возможно, из-за разыгравшегося ветра или из-за бушующего гнева внутри я не сразу обратил внимание на этот звук, но теперь, когда Зоя привела меня в чувство, волосы на затылке вздыбились от ужаса. Бом-м, бом-м… гулко и замогильно разносилось по округе. Звон церковного колокола наполнил тишину ночи, разрывая ее в клочья. Колокола уже не существующей церкви.
Я ощутил, как колкий ветер проникает под ворот толстовки вместе с уже привычным мне страхом, а ночь будто сгущается, накаляя атмосферу. От абсурда происходящего ладони стали влажными и липкими, в горле пересохло. Я шумно сглотнул, шагнул к ребятам, которые тоже вжались друг в друга, и все же взял Зоину руку в свою. Хотел сказать ей, что все хорошо, но Зоя меня опередила.
– Слав, он здесь, – шепотом произнесла она мне на ухо, и ее дыхание обожгло шею. – Дедушка Аглаи Васильевны стоит прямо за тобой.
Первая мысль при виде отпечатка памяти – бежать! Но куда я убегу с больной-то ногой? Вроде небольшая царапина, а болит, зараза…
Федора Ильича я знал. Он спас меня, пригласил в гости, напоил чаем и угостил медом. Если подумать, его я не боялся вовсе.
А этот призрак был жутким. Высокий, тощий старик в рваных обносках, пропахших сырой землей. Посиневшие тонкие губы, острый крючковатый нос и налитые кровью глаза. И что хуже всего, он смотрел на меня и плакал. Плакал!
– Как его зовут-то? – прошептал мне на ухо Глеб. – Какого хрена мы не узнали?
– Наверное, надо сходить за Аглаей Ва…
Зоя не договорила предложение, отпечаток попа вдруг посмотрел на нее, затем на Саню и двинулся к ним. И, кажется, его лицо выражало… злобу?
– Эй, старик! – нервно проговорил Рыжий. – Чего тебе надо? А ну, отстань!
Отпечаток памяти ничего не слышал и не видел никого, кроме этих Рыжего и Зои. У меня закралось подозрение, что это я натравил на них деда Аглаи Васильевны. Но ведь так не бывает, верно? Или…
– Слав! – пискнула Зоя, пятясь назад. – Что происходит? Чего он от нас хочет?
Где-то в глубине я наслаждался испугом ребят, но сознание требовало, чтобы я что-то предпринял. Хромая на правую ногу, я подошел к Зое и встал между ней и призраком. Рыжий мне тоже был не безразличен, но он и так стоял за спиной Зои. Тоже мне, герой!
– Не надо! – выпалил я, выставляя перед собой руку, так что она почти уперлась в грудь старику-призраку. – Мы хотим вам помочь!
Мужчина остановился, глядя себе под ноги, потом резко завыл, замотал головой. В душе от страха все покрылось инеем. Кончики пальцев на руках превратились в ледышки, желудок скрутил спазм. От деда Аглаи Васильевны пахло не только сырой землей, но еще воском и маслом, какое наливают в лампадки.
– Слав, – позвал Кики, крепко сжимая биту в руке, – ты это… командуй, в общем…
– Нет, нет, Кики, – взмолился я, испугавшись, что он полезет драться с призраком. – Не вздумай махать битой!
– Э-э… дедушка? – позвал Глеб, видимо, как самый старший, решив взять удар на себя. – Мы пришли, чтобы упокоить ваш дух. Не нужно злиться… Покажите, где покоятся ваши останки. Мы поможем.
– Какого черта он вообще разозлился? – выглядывая из-за спины Зои, спросил Рыжий, и во мне вновь всколыхнулся гнев к парню.
Одно мгновение – и отпечаток, стоявший передо мной, исчез. А секунду спустя я услышал кряхтящие звуки, обернулся и ужаснулся. Старик сжимал горло Санька, прижимая его к забору.
Мы с ребятами разом встрепенулись и накинулись на разгневанного духа, пытаясь оттащить его от задыхающегося друга. Руки попа, словно клешни, намертво перехватили горло Рыжего. Призрак не собирался его отпускать…
– Дед! – Раскатистый голос Аглаи Васильевны пронесся, словно ураган. Я и не думал, что немощные старушки могут издавать такие звуки. – Отпусти мальчика!
