И правда, я почти не стоял на ногах. Голова кружилась, возможно из-за усталости и пережитого стресса, а может, из-за больной ноги. Видимо, поэтому Зоя решила уложить меня в постель. Находиться наедине с девушкой было немного неловко, хотя сильная слабость помогала справляться со смущением. Когда мы остались вдвоем, Зоя не стала со мной слишком церемониться, толчками проводила в гостиную и указала место на диване. Думаю, она злилась, и, кажется, я знал почему.
– Зой? Почему ты одна живешь? Как так вышло-то? Ты ведь несовершеннолетняя.
– Через полгода мне исполнится восемнадцать, – будничным тоном произнесла она, – так что почти совершеннолетняя.
– Ты не ответила на вопрос.
Зоя достала плед из комода, расправила его и накинула на меня. Тяжело вздохнув, опустилась рядом на диван и заговорила:
– Я из Ижевска, вообще-то… Пару лет назад приехала на лето к бабушке. Совсем как ты. – Зоя ссутулилась под грузом воспоминаний. – Несколько месяцев назад бабушки не стало. И представляешь, люди в деревне ничего не предпринимают. Кроме жалости ко мне – никакой реакции. Даже родители не спешат забрать меня отсюда. Я уже и не звоню им совсем… Проклятие Гнезда, черт бы его побрал!
– Мне жаль.
– С чего вдруг? Ты же тут ни при чем… Да и я почти смирилась.
– Правда?
– Почти… Пока ты не появился.
Мне кажется, я давно хотел это сделать. Поднялся на локте, положил руку Зое на затылок и, притянув девушку к себе, поцеловал. До этого я целовался не так уж и много, пару раз всего – и надеюсь, делал это вполне сносно, – но сейчас поцелуй получился каким-то особенным. Губы Зои были сладкие от чая с медом, захотелось даже их укусить.
Может быть, я неправильно расценил атмосферу в комнате, но, не успев толком насладиться прикосновением, был отвергнут. Зоя оттолкнула меня с такой силой, что я приложился головой о деревянную дужку старого дивана.
– Да что с тобой?! Полчаса назад с ума сходил от вины, а теперь целоваться вздумал?
– А что, виновные не могут хотеть поцелуев? – потирая ушиб, сказал я. – Когда ты целовалась с Рыжим, мы вообще появления призрака ждали.
– И ты подумал, что я с каждым буду целоваться, да? Вот так просто?
– А-а-а, – протянул я, – так у тебя разрешения спросить нужно было? Зой, а Зой, давай пососемся?
– Придурок!
Зоя сорвалась с места как ошпаренная, прошла на кухню и быстро вернулась обратно. Стянула с меня плед и сбросила на пол мои ноги, чтобы я сел.
– Уходи, Слав!
– И даже не поцелуешь на прощание?
Вот зачем я это сказал?! Я уже жалел обо всем, что вылетело из моего рта, но остановить словесный понос оказалось крайне сложно.
– Да ладно тебе, Зой, это всего лишь ничего не значащий поцелуй.
– Ты дурак, – чуть ли не плача, заключила она. – Уходи!
Я немного помолчал, оглядывая комнату, потом встал. Слегка прихрамывая, прошел на кухню, налил в стакан воды из крана и залпом выпил. Зоя опасливо косилась на меня. Стало стыдно до боли в сердце. Уходить не хотелось, но я все равно побрел к выходу. В конце концов, довольно громко хлопнув дверью, покинул помещение.
На улице моросил мелкий, противный дождик. Я шагал по дороге, собирая лужи, и не мог поверить в то, что случилось. Это был не я… Вернее, я никогда не поступал так раньше с девушками. Да ни с кем я так не поступал! Почему… почему мне захотелось задеть Зою? Я будто стремился проучить ее. Проучить и заполучить одновременно.
– Да чтоб тебя! – крикнул я, бросая в реку камень. – Твою ж…
Я добрался до реки, которая именовалась Плотинкой. Все речки в деревне смешно назывались, а эта почему-то напоминала мне название какой-нибудь дешевой водки.
Та река, в которую я угодил, убегая с кладбища, называлась банально Загаражной, потому что текла за гаражом для грузовой техники. С другого конца деревни, на выезде, протекала речка Лягушатник, а вблизи асфальтированной дороги – там, где мне надели мешок на голову, чтобы спровадить из Гнезда, – Плотинка. Эта река нравилась мне больше других. Ивняк, которым густо зарос берег, скрывал меня от любопытных глаз, а редко растущие тополя добавляли зарослям масштабности. Не сказать, что полюбил стланик, но сейчас он не казался мне чем-то плохим и страшным.
– Ты мудак, Слав, – снова запустив камень, буркнул я. – Чертов мудак!
Мостик, построенный у края дороги, так и манил своей шаткостью. Я понимал, что поступаю безответственно, но у каждого наверняка так бывало, когда хочется острых ощущений и ты ищешь приключений на свою пятую точку, особенно если надеешься, что впоследствии тебя пожалеют… В последнее время мне хватало остроты и ужасов, но гнев превратил меня почти в супергероя. Сейчас я ничего не боялся.
– Не с каждым она готова целоваться, – изображая Зою, тоненьким голосом пропищал я. – Тоже мне фифа. Да пош… А-а-а!
Я поскользнулся и упал прямо на мостик. Раненую ногу вновь ужалила вспышка боли. Я тихо зашипел и зажмурился в ожидании, когда станет легче. Так и лежал, пока не отпустило. Смотрел на небо и сгущающиеся тучи.
