Он повернулся к зданию клуба, сделал несколько шагов, но остановился как вкопанный, уставившись куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом и тоже опешил. Быстро перебирая тощими ножками, к нам бежала Катюха.
– А воду, – задыхаясь, кричала девчонка, – воду-то святую забыли!
Самый молодой член нашего отряда оказался самым ответственным. Я машинально заулыбался, встретившись взглядом со слухачом, и в ответ получил лучезарную улыбку. Но, подбегая к нам, Катюха запнулась и кубарем полетела на землю. Внутри у меня все похолодело. Между ней и Глебом оставалась какая-то пара метров, но девчонка свалилась так стремительно, что никто не успел среагировать. Бутылка со святой водой оказалась под хрупким Катюхиным тельцем, но даже ее веса хватило, чтобы крышка сорвалась с бутылки и жидкость вылилась на землю.
– Катюх, ты как? – подбегая к девчушке и поднимая ее на ноги, взволнованно спросил Глеб.
– Как свинья. Последнюю воду угрохала… помогла, блин!
– Да пофиг! Не ушиблась?
Глеб ворковал с ней, словно с младшей сестренкой. Я понял, что мне не следует туда лезть, Катюха в надежных руках.
– Эй, ребят! – вдруг позвал Рыжий. – Ребят, смотрите!
Я оглянулся на Санька. Рыжий, бледный как смерть, смотрел на деда Аглаи Васильевны, а отпечаток памяти внимательно наблюдал за своими руками, выставив их перед собой. Конечности медленно расплывались и превращались в дымку.
– Видимо, на него попала вода, когда Катя упала, – ахнула Зоя.
– Так мы что, могли не откапывать первый труп?! – обомлел Кики.
Старик поднял на ребят благодарный взгляд, потом заглянул мне в глаза и улыбнулся. Сердце сжалось от радости.
– Я позову Аглаю Васильевну! – открывая ворота, прокричал я. – Она должна увидеть, как уйдет ее дед!
Я рывком открыл дверь в дом, позвал хозяйку, но никто не откликнулся. В порыве ликования я с громким топотом вбежал в спальню. Аглая Васильевна спала. Стараясь не напугать ее, осторожно, но довольно нетерпеливо я подошел к кровати и потряс старуху за плечо.
Улыбка сползла с моих губ, вместо счастья меня охватили тоска и сожаление. Аглая Васильевна держала в руке фотографию деда на фоне разрушенной церкви, но не шевелилась. Она была мертва.
Наверное, надо было радоваться, что у нашей команды получилось упокоить уже двух призраков-отпечатков, но радости я не испытывал. Возможно, мы были не виноваты в смерти Аглаи Васильевны; возможно, эта бедная женщина действительно сильно устала за всю свою жизнь и теперь находилась в лучшем мире, но уговоры не действовали на меня. Да, я уговаривал себя. Уговаривал, чтобы не свихнуться, ибо мысли о том, что мой гнев привел к агрессии призрака и растревожил Аглаю Васильевну, уничтожали меня изнутри.
– Ты в порядке? – Голос Глеба вырвал меня из задумчивости.
Мы сидели нашей небольшой группой у Зои и пили чай. Ну… или делали вид, что пьем.
– В полном. Бабушка сейчас там, как и все деревенские. Сидит возле гроба и молитвы читает, – я начинал злиться, – а я даже заставить себя не могу туда зайти.
– Не можешь – не надо. Ты все сделал для старушки.
– Ага, – сжимая кулаки под столом, сквозь зубы проговорил я, – это уж точно! Зой, а есть что-нибудь покрепче чая?
– Слав, тебе ничего крепче не надо. Тем более в бабушкином доме.
– Зой, я сейчас взорвусь от злости… я просто хочу отвлечься.
– Что-то ты совсем раскис, приятель, – по-дружески похлопав меня по спине, сказал Кики. – Всем паршиво, но нечего нюни распускать. Мы, вообще-то, доброе дело сделали, так?
– А я бы тоже прибухнул. – Рыжий потер участок на шее, красный от пальцев деда Аглаи Васильевны. – Но, увы, наша Зойка – Цербер.
– Не зови ее так! – тут же вспыхнув, рявкнул я.
– Да угомонись ты! Сам же кличку придумал… А Зойка – наш пацан, она не обижается.
– Сам придумал, сам и отменил.
Зоя, явно взволнованная моим поведением, не переставала хмуриться.
– А вам не стыдно говорить о таком? – улыбнулась Катюха. – Здесь, вообще-то, ребенок.
– Ребенок, – хмыкнул я, взъерошив волосы Катюхе. – Мне иногда кажется, что ты самая взрослая из присутствующих. Если бы не ты, всю жизнь бы, наверное, останки попа искали.
– Да, но я пролила святую воду… и других запасов у нас больше нет.
– Это не самое страшное из всего, что случилось вчера. Мы что-нибудь придумаем, найдем воду. Уверен, у кого-нибудь из стариков есть запасы этого добра.
Нога до сих пор болела, хотя царапина покрылась корочкой. Мы не знали, где искать следующего призрака, так что я решил перебрать коробку Федора Ильича в поисках новых подсказок, но сейчас настроение было не для разгадывания головоломок.
– Ну так что, – обратился ко мне Глеб, – не пойдешь к Аглае Васильевне?
– На похороны схожу, наверное, а сейчас не пойду.
– Как знаешь. А мы, пожалуй, и сегодня сходим. Хочу убедиться, что старушка не стала отпечатком. Останешься тут?
– Я бы не прочь, – покосившись на Зою, ответил я, – в моей крепости все равно никого сейчас нет. А мне бы не хотелось находиться одному в пустом доме.
– Оставайся, – кивнула Зоя, – тебе не помешает отлежаться. Выглядишь неважно.
