Шаткий мостик покачивался на небольших волнах, мокрая древесина тихо поскрипывала, это убаюкивало. Мне хотелось спать, но я знал, что не стоит делать это здесь, следовало пойти домой. Уже собирался встать, но внезапно меня охватило странное чувство. Показалось, что я прирос к мостику, и мое тело вмиг потяжелело. В груди вдруг начала нарастать паника.
Я дернулся и снова резко упал, стукнувшись головой и закашлявшись от боли. Что-то держало меня за ворот толстовки и прижимало к мостику, а в следующую минуту начало душить… Я схватился за упирающийся в горло вырез и попытался оттянуть его, но тщетно. Из глаз брызнули слезы, я почувствовал, как запылали от натуги щеки. Как я мог так сплоховать и расслабиться? Знал же, что теперь Гнездо оживает не только ночью. Но гнев совсем затуманил мне разум. И сейчас я поплачусь за безрассудство.
Я не мог ни крикнуть, ни даже пискнуть. Какого черта меня дернуло выбрать для самобичевания самую уединенную речку? Что будет с бабушкой? Она точно не вынесет моей смерти…
Мысли метались с бешеной скоростью. Я успел представить, как бабушка сходит с ума от горя, как оплакивают меня родители и друзья. Вся жизнь промелькнула перед глазами, – значит, об этом не врут. Только что мне с того?
Я уже не боролся, лишь елозил руками по шее, не в силах смириться с участью быть задушенным. Затуманенный взор выхватил далеко в небе размытые облака. Я моргнул, и передо мной вдруг возникла она: худая и бледная, совсем как неживая. Неживая… А какая же еще?
Мокрые пепельные волосы упали мне на щеку, взгляд блеклых глаз блуждал по моему лицу, мертвые фиолетовые губы что-то шептали.
Не ищи меня, Слав.
Спи спокойно.
Засыпай…
Очнулся я, когда солнце уже почти зашло за горизонт. Деревянный мостик, на котором я лежал, пропитался влагой, тело заледенело. Дождь идти перестал, но я промок до ниточки.
Я сел, попытался вспомнить, как здесь очутился. Сначала мы тусовались у Зои. Я наделал глупостей, а затем ушел. Бродил по деревне, пока не добрался до этой реки. Спустился на мостик, чтобы подумать и собраться с мыслями. А потом… что было потом?
– Черт! – процедил я, неуклюже карабкаясь по склону к дороге.
«Девушка! – мысленно ахнул я. – Я точно видел мертвячку в реке! Чего она от меня хотела? Она душила меня… Но почему тогда не довела задуманное до конца?»
Я бросил нервный взгляд на спокойную гладь реки. Солнце уже зашло, только последние закатные полосы медленно блекли, подсвечивая розовым Воронье Гнездо. Я решил, что следует убраться от реки как можно дальше, и лучше всего было бы поскорее вернуться домой, поэтому рванул что было мочи. Хотел завернуть к Зое, но после того, что натворил, было стыдно смотреть ей в глаза. Кроме того, меня снова знобило.
Зайдя в дом, я обнаружил там гостей – Костю и женщину преклонных лет, возможно ровесницу бабушки, плюс-минус лет двадцать. Стариковский возраст сложно определить. Они сидели за столом и распивали бутылку. Если честно, я опешил.
– Чего глазами хлопаешь? – прокряхтела незнакомая старушка. – Садись давай, выпей с нами.
– Да, Славушка, – осоловело пробормотала бабушка, – садись, помяни Васильевну. Это, кстати, – она указала на гостью, – Тимофеевна и ее внук Костик… Хотя с ним ты ведь уже знаком.
«Мило, – подумал я, – при жизни обходили Аглаю Васильевну стороной, сетуя на ее якобы странность, а как умерла, вспомнили».
– Спасибо, откажусь, – дрожа, бросил я. И быстро добавил: – Пойду переоденусь.
– Тоже на танцульки собрался? – недовольно спросила Тимофеевна. – Прямо напротив клуба бабка померла, а им хоть бы хны…
– Выходной же, – заметил Костя. – Чего ты ворчишь? Тут молодежи и так некуда податься, пусть отдыхают.
– Да уж пусть. Мне-то что… Вот только, когда я помру, лишь бы ты в доме пляски не устроил.
Костя не стал комментировать, поднес рюмку с водкой к губам и осушил одним глотком, после уродливо скривился. От его вида у меня в желудке все пошло ходуном.
– А ты, – посмотрел я на Костю, – пойдешь в клуб?
– Пошли сходим, – пожав плечами, ответил он. – Я там давно не был, да и настроение как раз кутежное.
– Кутежное у него настроение, – снова проворчала Тимофеевна. – Смотрите аккуратней там будьте!
– Да, Костик, – поддержала бабушка, – за моего внука отвечаешь головой.
Парень снова пожал плечами и закусил разносолами.
Больше всего на свете мне хотелось выпить горячего чая и заснуть, укрывшись с головой одеялом. Просто забыться. Притвориться, что все происходящее просто дурной сон… Но это было выше моих сил. И сегодня я все равно не смогу спать спокойно. Мысленно определив Костю в телохранители, – сказал бы кто-нибудь раньше, что мне понадобится его помощь, я бы рассмеялся, – я решился пойти в клуб. Надеялся встретить там ребят. Мне во что бы то ни стало необходимо было рассказать им, что со мной произошло. Чтобы не свихнуться.
