Она с трудом поднялась. Малыш внутри неё сегодня не давал ей покоя, он постоянно двигался, пихался, так, что иногда Камила охала. Но это была настолько сладостная усталость, что улыбка не сходила с её губ.
Вдруг в дверь что-то стукнуло.
– Родная, открой скорее! – раздался приглушённый, неразборчивый из-за шума голос. Камила сразу почувствовала, что что-то случилось. Муж никогда не просил её открывать. Вдруг он ранен?! Замершее от страха сердце больно кольнуло, и женщина поспешила к дверям.
– Тиль! – открыв, Камила прижала ладони к лицу. Муж держал на руках обмякшее, жалкое тело, ещё совсем девочку, как ей показалось, не больше шестнадцати лет! Вся белая, с синими губами, будто мёртвая! Запыхавшийся Тиль тяжело ввалился в дом.
– Она едва дышит, – проговорил он. Камила заперла дверь и поспешила к мужу. – Куда её положить?
– Сюда, – женщина быстро освободила скамью у камина. Тиль осторожно опустил несчастную. Та выглядела безжизненно. Камила издала горький, рыдающий стон.
– Она жива, – поспешил успокоить её муж, указывая на едва поднимающуюся грудь девушки. Но побелевшее лицо жены напугало его. Она держалась за живот. Тиль вскочил и быстрыми шагами подошёл к ней.
– Ты в порядке? Ребёнок?..
– Нет, всё хорошо, – пробормотала она и попыталась слабо улыбнуться, но губы её искривились. – Боже, Тиль, где ты нашёл её?! Бедняжка, она же ещё совсем девочка!
– Её выбросило на берег. Вначале я нашёл обломок судна, а потом её. – Он взглянул на скамейку, с которой ручьями стекала вода. – Я думал, что она мертва, но она так схватила меня за руку…
Камила тоже глядела на девушку. Несчастный ребёнок! Сколько же она вынесла, прежде чем её выбросило на берег? Но видя, как тяжело та дышит, Камила почувствовала в себе прилив сил.
– Нужно снять с неё мокрую одежду и обогреть, – произнесла она, придя, наконец, в себя. – И ты тоже раздевайся, ещё простудишься.
Тиль с беспокойством взглянул на жену, но на её щеках даже появился небольшой румянец, поэтому он лишь кивнул.
Камила принялась за дело. Она, как могла, обтёрла девушку, смысла морскую соль с её воспалённых губ, растёрла хорошенько руки и ноги, расплела спутанные косы и вытерла волосы. С трудом ей удалось развязать тесёмки на её платье. Из-за воды это было почти невозможно. Но, стоило Камиле приподнять девушку и начать раздевать её, как та вдруг пришла в себя. Она вся напряглась и вздрогнула, словно её ударили, и с силой отпрянула.
– Нет! – прохрипел её осипший, яростный голос. Широко раскрытые глаза напугали Камилу, столько в них было ужаса.
– Дитя, всё в порядке! Я тебя не обижу. Ты в безопасности, – постаралась она ласково уговорить девушку, которая бессильно рухнула на скамью, но продолжала вздрагивать.
– Нет, нет! – продолжала та шептать одними губами.
– Тебя выбросило на берег. Мы поможем тебе, нужно снять мокрую одежду. Всё хорошо, милая, – но, стоило Камиле вновь протянуть руки к девушке, как та вдруг страшно закричала и забилась. Тиль подошёл к жене.
– Может подержать её? – спросил он тихо, решив, что их неожиданная гостья лишилась рассудка от своих страданий. Камила покачала головой.
Девушка умоляюще и зло на них глядела. Было видно, что она хочет говорить, но слова причиняют ей боль. Она с трудом ворочала языком, её горло сводило. Она часто и с хрипом дышала, старалась двигать руками, но это выходило с трудом. Наконец, она сумела пробормотать, так тихо, что только Камила услышала: «Сама». Женщина всё поняла. Даже не поняла, а почувствовала сердцем, и его пронзила старая боль.
– Хорошо, дорогая, я понимаю, – произнесла она ласково. – Тогда мы отнесём тебя в комнату, а там ты разденешься сама, ладно?
Девушка кивнула, казалось, почти с радостью. После некоторых уговоров она позволила Тилю отнести её в комнату. Камила взяла с собой длинную рубашку, выпроводив мужа из комнаты, взглянула на испуганную, исхудалую девочку, прислонившуюся к стене. Бедняжка сидела на скамье, но всё равно еле держалась чтобы не сползти и вся дрожала.
– Ты сможешь сама снять платье? – спросила Камила ласково. Девушка опустила взгляд и попробовала прозрачными руками стянуть с себя промокшую, тяжёлую ткань. Та не поддалась.
– Хорошо, тогда давай я распорю его, а дальше ты сама, хорошо? Его ведь уже и так нельзя будет носить.
Гостья тяжело выдохнула: «Да».
Ножницами Камила осторожно вспорола отяжелевшую, хрустящую от соли ткань. Девушка следила за ней внимательными, немного подозрительными глазами. Закончив и отложив ножницы, женщина поднялась и улыбнулась.
– Теперь, как снимешь его, дай мне знать, я разотру тебя простынёй, клянусь не смотреть.
Похоже, Камила правильно поняла свою гостью. Та удовлетворительно кивнула, и хозяйка отвернулась. Увидь она, с каким трудом и усилием бедная, обессиленная девушка снимает платье, сердце в ней заныло бы от боли. Через несколько минут она услышала, как мокрая ткань тяжело шлёпнулась на пол.
«Всё» – тихо, тихо прошептал голос. Камила, не глядя, укутала девушку в простыню и спросила: «Сейчас можно открыть глаза?»
«Да».
