На неё был устремлён пронзительный, горящий взгляд. Усталый, с тёмными провалами под веками, но всё такой же ясный. Камила улыбнулась и хорошенько растёрла девушку.
– Как тебя зовут, дорогая? – спросила она, вытирая длинные, рыжие волосы. Девочка с минуту помедлила.
«Лианна» – тяжело проговорила она длинное слово.
– Лианна. Красивое имя! Всё будет хорошо, Лианна, не бойся. Меня зовут Камила. А мужа моего – Тиль.
Девушка не отвечала. Камила чувствовала, как выступают кости у той под кожей. Сколько же она провела в море?.. Но Женщина чувствовала, что сейчас не время спрашивать об этом.
«Пить» – вдруг произнесла Лианна.
– Сейчас, милая, сейчас. Давай ка оденем тебя в рубашку, вот, – приговаривала Камила, с трудом, с закрытыми глазами помогая гостье одеться. – Вот, ложись. – Она укутала девушку в одеяло и уложила на их с мужем постель.
«Пить» – ещё раз, попросила измученная, почти прозрачная девочка.
Камила выглянула из комнаты.
– Она просит пить.
Тиль подал ей кружку с подогретой водой и мёдом, разведённым в ней. Камила наспех поцеловала мужа.
– Ты читаешь мои мысли, – произнесла она с улыбкой.
Лианна пила жадно, долго, едва ли не захлёбываясь. Камиле пришлось придерживать ей голову, чтобы та не задохнулась.
– Ещё, – пробормотала гостья.
– Нет милая, позже. Тебе сейчас можно пить по чуть-чуть, потерпи.
Девушка, казалось, с досадой прикрыла глаза и вздохнула. Через пару минут она уснула. Камила долго вглядывалась в её острые черты, смотрела на её плотно сжатый рот, вздрагивающие веки. Бедный, потерявшийся ребёнок… Сострадание и любовь горели в сердце хозяйки. Из глаз её покатились слёзы.
Когда она вышла из комнаты, Тиль мгновенно вскочил со скамьи. Увидев, как жена утирает слёзы, он в ужасе шагнул к ней.
– Всё хорошо, – ответила она, опережая вопрос. – Просто мне так жаль её! Сколько же она выстрадала! – и Камила прижалась к груди мужа, мелко вздрагивая. Тот гладил её по спине.
– Теперь с ней всё будет хорошо, не плачь.
– Да, думаю, она справится.
– Как думаешь, почему она не позволила её раздеть? – спросил Тиль. Камила вся напряглась и мелко задрожала. Почувствовав это, муж крепче прижал её к себе.
– Кто знает, как она жила, – произнесла хозяйка. – Но знаешь, когда я срезала платье, я заметила… Тиль, оно очень богатое! Вышито золотой нитью!
Мужчина нахмурился.
– Так значит, она благородных кровей?
– Я не знаю. Знаю только, что это забитый, испуганный ребёнок. – Камила вздохнула и подошла к колыбели, где спал их сын. Тиль встал рядом, с беспокойством глядя на жену.
– А ты как? – спросил он, осторожно касаясь её живота. Камила улыбнулась.
– Ты здесь, рядом со мной, наш сын тут, и ещё один малыш с нами. Я в порядке, я счастлива, Тиль.
Лианна приходила в себя хоть и долго, зато без осложнений. Сутками она спала, много пила, а вскоре начала понемногу есть. Камила радовалась, что у девушки не началась пневмония. Молодой, сильный организм быстро восстанавливался, наливался жизнью. Лианне повезло, что ей было всего семнадцать лет, хотя, узнав это, рыбаки крайне удивились, до того крошечной, худой и маленькой она стала за время своего страшного путешествия.
Но даже это они узнали у девушки с трудом. Как забитый зверь, она сидела на кровати, поджав ноги и глядя исподлобья. Говорила она мало, с неохотой, долго обдумывая слова, запинаясь, так долго, что рыбаки решили бы, что она дурочка, если бы не её проницательный, умный взгляд, от которого ничего не ускользало. Гостья изучала их.
– Почему она ничего не говорит? – спрашивал с раздражением Тиль у жены, когда она в очередной раз выходила из комнаты, не узнав ничего нового. Камила поглядела на него с укором.
– Она очень боится.
– Чего боится? Нас? Мы же спасли её!
– Да, но она всего лишь ребёнок. Мало ли, где она жила раньше и почему она боится людей. Ты же знаешь…
– Я знаю, – пробормотал он смущённо. Жена поцеловала его.
– Дай ей время. Она раскроется, я чувствую.
Камила была терпелива, и вскоре начала замечать, что Лианна расположена к ней. Раньше, если хозяйка заходила в комнату, девушка сразу же напрягалась, иногда забивалась в угол и запрещала к себе прикасаться. Но, каким бы злобным и подозрительным ни был её взор, Камила всегда ласково и очень тихо с ней говорила, спрашивала, как та себя чувствует, не нужно ли ей чего. Постепенно она начала замечать, что Лианна как будто даже рада её приходам, она уже не пряталась, не ершилась. Женщина садилась рядом на стул и просто разговаривала, в основном сама с собой, потому что гостья отвечало редко, хрипло, будто выдавливая из себя слово за словом. Камила рассказывала, как они тут живут, рассказывала об их маленькой деревне, где было то всего двадцать человек жителей. Она говорила о муже, о сыне, даже привела его один раз. Пухлый мальчик, робкий, как олень, выглянул из-за юбки матери и, встретив холодный, горящий взгляд Лианны, убежал из комнаты.
– Он у нас такой стеснительный, – со смехом проговорила Камила, всплеснув руками. – Но к знакомым так и ластится. А у тебя есть братья или сёстры, Лианна?
Девушка уставилась куда-то в угол.
– Нет.
