Теперь, когда она поправилась, Лианна не знала чем себя занять. Она бродила по дому, иногда выглядывала на улицу, но неизменный дождь и сырость загоняли её обратно. Маленький Байри её совсем не занимал, все его детские игры и шалости она воспринимала с подозрением и угрюмым выражением лица. Мальчик тоже не доверял ей, прятался за мать, убегал на улицу.
А Камила постоянно была в своих заботах. Она потрошила и сушила рыбу, готовила для семьи, доила коз, убирала в доме. Своей лаской она окружала не только своих домочадцев, но и Лианну, и, казалось, весь мир вокруг. Девушка с удивлением следила, как эта женщина из небольшого домика, делает уютный, радостный мир, где царит гармония. Но Лия чувствовала, что не принадлежит к нему. Словно мёртвая среди живых, уже похоронив свою жизнь, она с жадностью наблюдала и не могла насытиться этим зрелищем чужой семьи. Частенько в её голове всплывал вопрос: «А что, если бы я жила в такой же семье? Где есть мать, отец. Если бы у меня были братья, что тогда? Жили бы мы так же?» Но она всегда знала ответ, с самого детства. У неё не могло быть иной семьи, кроме её отца, казалось спасшего, но на самом деле просто огородившего её от всех. Ещё не до конца это осознав, она начала чувствовать в душе какую-то горечь потери. Потери жизни.
Однажды маленький Байри простудился. Кашель мучил его всю ночь, а на утро начался жар. Его уложили в постель, и Камила почти не отходила от него, вытирая пот с его маленького лба. Лианна молча сидела у огня, глядя куда-то внутрь него.
Вскоре хозяйка вышла из комнаты, сама вспотевшая и измученная. Она устало упала на скамью, тяжело держась за живот и трудно дыша. Лия взглянула на неё.
– Как он? – выдавила из себя сдержанно девушка, посчитав нужным это спросить. Впервые Камила не улыбнулась, услышав, как Лия сама начинает разговор.
– Жар немного усилился. Но я думаю, всё обойдётся.
– Хорошо, – пробормотала Лианна и снова уставилась в огонь. Тиль, собиравшийся в деревню за знахаркой, вдруг застыл у порога. Взгляд его с нарастающей злобой застыл на девушке, неподвижной, как камень. Его как стрела пронзил её сухой, безучастный голос. Он не знал, что Лианна почти переживала из-за Байри, чувствовала внутри себя тревогу, но не могла выразить её никак иначе. Её неумелая попытка осталась незамеченной, Тиль видел в ней лишь пренебрежение и холод.
– А ты как, Камила? – спросил он, продолжая глядеть на гостью.
– Устала немного. Отдохну сейчас и пойду доить коз. Поторопись за знахаркой, Тиль, я боюсь, что жар может усилиться.
– Я сейчас пойду. Ты лучше ляг, отдохни, а Лианна пусть подоит коз за тебя.
Он сказал это будто невзначай, но Камила вся даже вздрогнула. Лия медленно взглянула на Тиля, который спокойно встретил этот вопросительный, прищуренный взгляд. Возможно, если бы мужчина попросил её, Лианна и согласилась бы, гордо и надменно, как она умела. Но он не просил, а практически приказывал ей. Этого она снести не могла.
– Почему ты думаешь, что я стану это делать? – спросила она сухо. – Я не крестьянка, чтобы выполнять чёрную работу.
– Сейчас ты не просто крестьянка, – произнёс, закипая Тиль. – Ты нахлебница, неблагодарная девчонка!
– Тиль! – воскликнула Камила, но он грозно взглянул на неё, и женщина замолчала.
– Я вынуждена здесь находиться, ты знаешь, – выговорила Лия, с трудом сдерживая гнев. – Как только ты доставишь меня на материк, ты получишь награду, большую награду. Она покроет все твои расходы, все убытки.
– Мне не нужно, чтобы кто-то покрывал мои убытки! Я хочу, чтобы ты проявила хоть немного благодарности к женщине, которая выходила тебя, когда ты была едва живая! – его суровый голос вызвал бы невольное уважение в Лие, если бы не его слова, задевающие её гордость. – Дни и ночи напролёт она проводила с тобой, ухаживая, давая тебе воду и еду. И теперь, когда она валится с ног от усталости, ты отказываешься помочь ей, говоря, что слишком хороша для крестьянской работы. Камила неделями уверяла меня, что в душе ты добрая и отзывчивая. Как жаль, что это неправда!
Его голос ещё не затих, когда Лианна вскочила с места. Такая ярость клокотала в ней, что девушка сжала кулаки до хруста пальцев. Злые слова хотели сорваться с её языка, когда она мельком взглянула на Камилу и вдруг остановилась. Женщина смотрела на неё не то с сожалением, не то извиняясь. Её глаза, чистые и глубокие, поразили Лию. Внезапно она почувствовала приступ жгучего стыда. Покраснев, она быстро вышла из дома, не глядя ни на кого. Камила устремила на мужа укоризненный, жалкий взгляд и заплакала. Тиль сел рядом с ней.
– Ты не прав, не прав! – шептала она, прижавшись к его груди. – Ты не прав, Тиль. Я чувствую это в ней.
Муж ей не отвечал.
