Какое-то время он не двигался, напоминая огромную статую, не зная, что ему делать дальше. Она позвала и оттолкнула его. А потом опять позвала.
Когда Амалия потеряла сознание, он подхватил ее своими теплыми руками и тихо шепнул:
– Никогда.
Цветок митридата – самое мощное целебное растение во всей Церере. Но его семена, похожие на копья стрел, являются самыми редкими и продаются на вес золото лишь в нескольких местах необъятной вселенной. Да и этот цветок является настолько привередливым, что вырастить его удастся далеко не каждому. Лично я ни разу за всю свою жизнь не встречал никого, кто мог бы вырастить его, если только в вашем теле не кровь Первых.
ПРОШЛОЕ.
Континент Фаервил. Королевский дворец.
Босые ноги легко ступали по мягкой траве. Солнце согревало кожу, скрытую за темной тканью. По всему саду витал едкий запах цветочного масла. Чуть глубже вдохнув, убийца понял, что розового.
Убийца остановился, спрятавшись за сиреневыми цветами. Золотые крапинки блистали на солнце. Песнь сорокопуток-кровянок мешала сосредоточиться на цели. На Виссарионе, медленно гуляющему по саду. Сомнения крутились в голове: разве месть – это выход?
Отогнав от себя мысли, убийца сделал глубокий вздох. Он видел перед собой кровь, пролитую королем. Каждый раз, как убийца закрывал глаза, он видел эту багровую жидкость. Все сомнения в один миг развеялись.
НАСТОЯЩЕЕ.
Континент Фаервил. Королевский дворец
Заходящее солнце окрасило комнату в персиковые тона. Амалия стояла у позолоченного зеркала.
Служанки в это время заплетали ей волосы на южный манер: два высоких пучка были похожи на кошачьи ушки, их украсили золотыми цепочками с граненым хрусталем. За этот лье все передние пряди полностью побелели. Амалия попросила их оставить свободными.
Ее взгляд скользнул по комнате, которую ей выделили по приказу Обсидиана. Здесь были окна, уходящие в пол, но заросшие толстым слоем грязи и разводов. Некогда дорогая мебель скрипела от каждого шага. В комнате пахло лимонами, цветами и солнцем. А также пылью, затхлостью и плесенью.
Но ей хотелось другого.
Девушка смотрела в зеркало, совершенно не узнавая себя: что стало с той дикой, живой и уверенной Амалией? Где ее верный топор, который она всегда держала при себе? Где ее внутренняя сила и характер? Что же стало с ней? Почему она стала так слаба?
Она не хотела солнечного света, не хотела фруктов и золотистой кожи. Все, о чем Амалия мечтала: это вернуться в фроузвильский холод, взять в руки топор и бежать по снегу, ощущая, как щеки болят от мороза. Она хотела вновь стать самой собой, но не знала, как. Глядя на себя в воспоминаниях, она не верила, что эта дикая и живая фроузвилька когда-то была ею.
Солнечный свет упал на белоснежную ключицу, на которой не было ни единой ранки или царапины. Девушка моргнула, и все вокруг изменилось.
Амалия коснулась синяков на шее и ойкнула от боли.
– Леди, вам не нравится прическа? – маскируя печаль, спросила у нее служанка. Амалия вздрогнула, возвращаясь к реальности. – Если хотите, можем переделать. До коронации еще есть время.
