– Вы слишком сильны и можете со временем пригодиться. Такими, как вы, не стоит разбрасываться. Хотелось бы мне увидеть глаза Равина в тот день, когда он встретит тебя неогражденной… – сказала она, глядя на Найнив. – Да, лучше всего было бы, конечно, заставить вас забросить эту охоту, но, к сожалению, возможности внушения небезграничны. Но ничего, хоть кое-что вы успели разузнать, упущенного вам все равно не наверстать. Пожалуй, со временем надо будет забрать вас обеих с собой и позаботиться о вашем… переобучении. – Незнакомка встала, и Илэйн неожиданно почувствовала, как в ее тело вонзились миллионы острых иголочек. Сознание ее заполнил доносившийся будто издалека голос. Больше она ничего не слышала, не видела и не воспринимала. – Сейчас вы соберете со стола свои вещи и, как только положите их на место, тут же забудете обо всем, что здесь произошло. Вы будете помнить, что к вам заглянула одна женщина, приняв вас за своих знакомых из провинции. Поняв, что ошиблась, попила с вами чаю и ушла.
Илэйн заморгала, с удивлением поняв, что привязывает к поясу кошель. К чему, интересно, ей было его отвязывать? Найнив со столь же недоуменным видом делала то же самое.
– Какая милая женщина, – заметила Илэйн, потирая лоб. У нее почему-то разболелась голова. – А она назвала свое имя? Что-то я не помню…
– Очень милая, – кивнула Найнив. Рука ее дернулась и ухватилась за косы, действуя будто по собственному усмотрению. – А имя… Нет, вроде бы не называла.
– А о чем мы говорили, когда она явилась? Почти сразу же после ухода Эгинин. Что же это было?
– Помню, я вот что собиралась сказать, – ответила Найнив более уверенно. – Мы должны выследить Черных сестер так, чтобы они ни о чем не догадались, и не выдав себя, иначе нам нипочем не узнать, что же угрожает Ранду.
– Знаю, – терпеливо отозвалась Илэйн и задумалась. Говорила она это раньше или нет? Нет, конечно, это только кажется. – Мы с тобой уже это обсуждали.
Пройдя под аркой, ведущей из маленького внутреннего дворика на улицу, Эгинин задержалась у ворот гостиницы, высматривая среди праздно шатавшихся взад-вперед прохожих решительного вида мужчин. Многие из них были босы или обнажены по пояс, зато с кривыми, расширяющимися к концу мечами, которые у кого на поясе висели, у кого были заткнуты за кушак. Ни одно из этих лиц не казалось Эгинин знакомым. Если кто-то из них и был в команде Домона, когда она захватила его корабль у Фалме, ей этот человек не запомнился. Но если такой все же и был, оставалось надеяться, что он не узнает в просто, но прилично одетой женщине вражеского капитана, захватившего его судно. Ведь тогда она была облачена в доспехи.
Неожиданно у Эгинин вспотели ладони. Айз Седай! Она вспомнила, что только что сидела за одним столом и разговаривала с женщинами, способными направлять Силу и не обузданными надлежащим образом. Но они оказались совсем не такими, как она думала. И эту мысль ей никак не удавалось выбросить из головы. Конечно, раз они могут направлять Силу, значит от них исходит угроза для порядка и их надлежит держать под контролем, но все же… Ей с детства внушали, что они совсем другие. А главное, оказывается, этому можно выучиться. Выучиться! Да, непременно надо вернуться и выведать как можно больше. Нужда в этом нынче велика как никогда. Надо только остерегаться встречи с Байлом Домоном, он-то ее сразу узнает.
Пожалев, что у нее нет плаща с капюшоном, Эгинин крепче сжала свой посох и решительно зашагала вверх по улице, прокладывая себе путь в толпе. Ни один из матросов даже не взглянул на нее дважды – она была начеку и непременно заметила бы это.
Кого она не приметила, так это светловолосого мужчину в потрепанном тарабонском одеянии с торчащими из-под грязной вуали густыми усами. Он сидел на корточках, привалившись к выбеленной стене винной лавки на другой стороне улицы. Его голубые глаза, сверкавшие над приклеенными усами и скрытые грязной вуалью, скользнули по Эгинин и вернулись к воротам «Двора трех слив». Затем светловолосый встал и пересек улицу, стараясь не обращать внимания на всех этих отвратительных людишек вокруг. Один раз сегодня он уже сглупил, когда, забывшись, сломал руку тому дураку, из-за чего чуть не попался на глаза Эгинин. Но ведь что возмутительно – этот попрошайка был явно не из простолюдинов. Какой-нибудь беженец, по понятиям своей родины считавшийся Высокородным, но не имевший мужества и достоинства вскрыть себе вены. Мерзость!.. Ладно, сейчас надо попытаться разузнать, чем она занималась в этой гостинице. Когда здешние служители смекнут, что монет у него побольше, чем можно предположить, судя по одежке, у них наверняка развяжутся языки.
