Эксперты уже не говорили, они орали. Эрик с усмешкой понадеялся, что ведущая успела перед началом эфира воспользоваться берушами.
– Не смейте перебивать меня! Быть человеком, даже с учетом возможных болезней, старения и смерти, несомненно, лучше, чем исчезнуть! Человек создал громадный мир искусства и музыки, поэзии и литературы, науки и изобретательства – разве это не доказательство человеческого величия? Разве наше движение и развитие не есть признак того, что мы на верном пути? Когда настанет время, человечество, возможно, само придет к идее слияния разумов, но это будет слияние между людьми, между равными друг другу гомо сапиенс, но ни в коем случае не слияние с чужеродным разумом!
Ван Хаупт, преисполненный гордости за всю человеческую расу, буравил оппонента победным и одновременно презрительным взглядом. Но Экстрём, казалось, не особенно впечатлился пламенной речью философа. Он в деланном ужасе покачал головой и потрясенно протянул:
– Да вы, батенька, шовинист…
– Что?! – интеллектуал вскочил со своего места, чуть не опрокинув стол. Чашки зазвенели о блюдца, ведущая взмахнула руками, призывая к спокойствию.
– Не будем переходить на личности, господа, – предупредила она строго, – каждый имеет право на собственное мнение, поэтому мы и собрались здесь, в этой студии, чтобы обменяться…
– Да, да, шовинист, – не унимался Экстрём. – Не понимаю, почему единение с инопланетным разумом, который на много порядков выше нашего, вы считаете менее приемлемым, чем слияние с алкашом из соседнего подъезда или педофилом, сидящим за изнасилование? Почему? Потому что алкаш с педофилом
Философ попытался что-то возразить, то трансгуманист продолжал говорить громко, твердо и напористо:
– Лейм, если мы, люди, вообще правильно поняли эту идею и корректно представляем себе результат, означает рывок ввысь. Новые технологии, до которых нам идти и идти, станут возможными уже завтра. Слияние с высшим разумом откроет перед человечеством невиданные просторы для развития и прогресса. В практическом плане это означает как минимум избавление от болезней и голода, наступление эпохи благоденствия и изобилия, о которой столько грезили философы и мыслители на протяжении всей истории человечества. Экологическая катастрофа перестанет быть угрозой, сократится до минимума риск самоуничтожения человечества в результате глобальной ядерной войны. Технологии решат проблему перенаселения, а самое главное – человечество избавится от своей величайшей фобии: страха смерти.
Экстрём сделал короткую паузу, посмотрел прямо в объектив камеры и закончил:
– Поскольку слияние разумов в Лейм гарантирует человечеству бессмертие!
Тут встряла ведущая, выпалила скороговоркой прежде, чем философ успел взять слово:
– На этом, дорогие телезрители, мы вынуждены завершить передачу, поскольку наше время истекло. Я благодарю уважаемых участников дебатов, мы увидимся завтра в то же время…
Эрик выключил телевизор и призадумался. Трансгуманист был, безусловно, прав. Идея обретения бессмертия звучала очень привлекательно, но в самом ли деле Лейм гарантирует его человечеству, оставалось пока неясным. А профессор… сколько еще среди образованных людей таких, как этот самовлюбленный болван Александер ван Хаупт, у которого места в уме хватает лишь для прекраснодушных глупостей и который не в состоянии охватить интеллектом весь горизонт возможностей, открываемых Леймом перед людьми.
Софья переступила порог гостиной, точно солнце выглянуло из-за туч, осветила погруженную в полумрак комнату своей свежестью и красотой, наполнила воздух чудесным, едва уловимым ароматом цветов и цитруса. Старательно уложенные локоны струились по обнаженным плечам каштановыми потоками, подчеркивая белизну и мраморную гладкость ее кожи. Одетая в длинный до самых щиколоток летний сарафан светло-голубых тонов, который делал ее огромный живот почти незаметным, она стояла у порога и кокетливо улыбалась своему возлюбленному, смакуя его восхищенный взор. Бардовый лак на ногтях подчеркивал утонченное изящество ее пальцев. На правой лодыжке поблескивала серебряная цепочка.
Выждав положенное время и насладившись произведенным эффектом сполна, Софья шагнула ближе, встала, подбоченившись, и обратилась к ошалевшему от ее красоты Эрику.
– Дорогой, подбери, пожалуйста, челюсть, а то всю пыль с пола соберешь.
– Софья, как же ты все-таки…
– Все-таки что?
– Ох… просто слов нет!
– Ну раз нет слов, то поехали на Эйфельку смотреть. Я готова.
– Какая, к черту, Эйфелька! – в шутливом возмущении воскликнул Эрик, поднимаясь на ноги. – Иди ко мне, прелесть моя, иди…