– Ну, типа того.
– Когда взойдем на Лейм, тебе вообще умирать не придется, – твердо пообещал Эрик.
– Думаешь, Лейм означает бессмертие? – серьезно спросила Софья.
– Почти уверен, – ответил Эрик. – Ида упоминала, они избавились от своих биологических тел и их разумы с давних пор существуют совсем в иной форме. Предположительно, электронной.
«Нет, Эрик, не электронной, – раздался у них в головах мелодичный голос Иды, – но в целом ты прав. Поскольку существование наших разумов не ограничено недолговечной углеродной биохимией, мы, находясь на уровне Лейма, можем существовать очень и очень долго, по нынешним земным меркам – практически вечно. Однако мы еще не уверены, существует ли такое явление, как вечность в принципе. Во всяком случае, в пространстве-времени нашей Вселенной».
«А если в другой?» – праздно поинтересовалась Софья.
«Это пока неизвестно. Мы разрабатываем механизм преодоления инфлирующего пространства, заполняющего в Мультиверсе пустоты между вселенными, но эти изыскания, даже с учетом наших объединенных вычислительных мощностей, еще очень далеки от завершения. Помощь землян могла бы, как я рассказывала на гиперонике, влить свежие силы в Лейм и дать новый толчок застопорившемуся проекту».
Эрик с Софьей переглянулись, обменялись пораженными взглядами. Понятия и явления, о которых так походя рассуждала Ида, казались настолько далеки от всего, что было привычно, понятно и знакомо, что выглядели просто сказкой, выдумкой.
Они поблагодарили Иду и, услышав в ответ неизменное пожелание удачи, отключились.
– Значит, Экстрём был прав, – заключил Эрик, – прав насчет бессмертия.
Они шли по узким аллеям «Садов Трокадеро». Вокруг прогуливались прохожие – парижане, но большей частью туристы. Дул легкий ветерок, доносил кислый запах мочи и испражнений. Дорожки были замусорены – повсюду валялись смятые пачки сигарет, банки из-под пива, салфетки, огрызки фруктов. Загаженные птицами скамейки пустовали, но Софья, которой очень хотелось присесть и отдохнуть, побрезговала ими, решив поберечь один из своих самых любимых сарафанов, и они продолжили прогулку по парку.
У Софьи зазвонил телефон.
– О нет… – простонала она, узнав мелодию звонка. Достала телефон, бросила виноватый взгляд на Эрика и ответила на звонок.
– Да, Глеб?
Эрик поморщился, отвернулся. Тактично приотстал, чтобы не смущать ее своим присутствием при разговоре, который и без того был ей неудобен. Но обрывки фраз все же долетали до его слуха, и по ним Эрик догадался, о чем шла речь. Софья рассказала, что состояние ее прекрасно и она много гуляет и бебик вроде тоже неплохо поживает, толкается и пинается, чувствует, что скоро наружу…
Эрик достал свой мобильник, принялся листать новости, чтобы отвлечься и не прислушиваться к непредназначенным для его слуха словам. Где-то в Мали террористы взорвали школьный автобус, убив двадцать два ребенка и ранив еще четырнадцать; в Сирии российская авиация нанесла очередной удар по оппозиционным войскам, потери противника исчисляются десятками; США обстреляли деревню в Афганистане, где, по данным военной разведки, скрывались террористы движения Талибан – погибло пятьдесят пять человек, среди них восемнадцать женщин и детей; в Перу произошел оползень, который погрёб под собой несколько сотен человек, практически всех жителей деревушки Коста.
Эрик полистал дальше, желая найти хоть какое-то новое сообщение о леймах или Черной Сфере, но мир, казалось, постепенно забывал о происшествии недельной давности. Вдруг телефон замер, интернет-страницы перестали открываться; система повисла и игнорировала любые кнопки.
– Что за хрень… – пробормотал он, раздумывая, не вытащить ли батарею, чтоб перезагрузить аппарат.
– Ну вот, связь прервалась, – пожаловалась незаметно подошедшая Софья. Эрику показалось, что он услышал в ее голосе странную смесь сожаления с облегчением.
– У тебя тоже?
– Ага, вообще все повисло.
– Что за дела такие… – задумчиво проговорил он и огляделся по сторонам. В парке прогуливалось немало посетителей, но многие из них остановились и озабоченно тыкали пальцами в безжизненные экраны своих телефонов.
Эрик и Софья обменялись понимающими взглядами, заключили почти хором:
– Леймы.