На низеньком столике, стоящем возле кресел, в инкрустированном перламутром ведре со льдом возвышалась трехлитровая бутылка розового шампанского, которая обошлась Джеймсу в одиннадцать тысяч долларов. Эта марка славилась тем, что разработкой дизайна бутылки занимался голливудский режиссер Дэвид Линч, а сам напиток производился в шампанском доме Moёt&Chandon, который вот уже больше трехсот лет радует мировую элиту дорогими напитками из лучших сортов винограда Шампани. В последнее время вкусовые комбинации апельсина и сухофруктов (а именно такой ансамбль присутствовал в этом шампанском) нравились Анджеле особенно сильно. Кто бы мог подумать еще десять-пятнадцать лет назад, что она полюбит такое. С возрастом меняется не только тело, но и вкусы.
Разглядывая свою жену, Джеймс старательно демонстрировал восхищение ее красотой и с не меньшим усердием прятал разочарование от необходимости открывать дорогой напиток сейчас, а не на юбилей свадьбы, как было задумано. Вот-вот посыплет комплиментами, решила Анджела, усаживаясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу. Пола шелкового пеньюара соскользнула вниз, обнажив соблазнительные, обласканные доминиканским солнцем бедра.
– Ты выглядишь восхитительно, дорогая, – начал Джеймс. Анджела улыбнулась, знала почти наизусть все, что он сейчас скажет. – Мы вместе скоро двадцать лет, и всякий раз, как вижу тебя такой… ты будишь во мне юношу, с тобой всегда чувствую себя молодым. Ты изумительно прекрасна, милая. Я так рад, что ты есть в моей жизни!
Не называет по имени. Наверное, чтобы не ошибиться. Стандартные комплименты в режиме «копи-пейст» всегда безопаснее: можно ублажить ими слух жены без риска ляпнуть имя любовницы. А можно и слух молодой сотрудницы, в обществе которой его неоднократно замечали во время командировок и деловых вечеринок – тогда нет риска, что по привычке соскочит с языка имя жены. Удобно, практично, эффективно.
Она взяла в руки фужер, пригубила ароматного напитка, искрящегося в уютном, мягком свете торшера, проглотила. Вкус был потрясающим – игривым, озорным. Как и настроение. Выпила еще. Изумительно!
– Дорогой, подойди ко мне, – промурлыкала она, глядя в бокал и кокетливо улыбаясь. Иногда у нее так получалось.
Муж с готовностью поднялся с кресла, приблизился и присел на корточки у ее ног, положив мягкую холеную ладонь ей на коленку. Она сделала еще глоток, взглянула на его руку.
Ей вспомнились другие руки: крепкие, жилистые, темные от загара, шершавые и жесткие от морского ветра и соленой воды, а с ними – горячее обжигающее дыхание и хриплый голос, шепчущий похабности на ломанном английском. В памяти всплыло, как ее крепко держали, имели, ни в чем не зная отказа, вертели, как куклу.
Анджела посмотрела на мужа сверху вниз, томно проговорила:
– Дорогой, поцелуй меня…
Она сделала еще глоток элитного шампанского, ощутила прикосновение ласковых губ мужа к своим коленям. Закрыла глаза, наслаждаясь нежными щекочущими поцелуями и позволяя воспоминаниям захлестнуть себя сладостной истомой, закружить, завертеть, унести к далеким лазурным берегам Доминиканы.
Ровно в девять утра раздался звонок в дверь. Усталая и разбитая после бессонной ночи Софья прошаркала в прихожую, Эрик поплелся за ней. Девушка щелкнула замком, дверь отворилась.
На пороге стоял Олег Верещагин с двумя полиэтиленовыми пакетами в руках.
– Нате, держите, – протянул он пакеты вместо приветствия.
– Это что? – Софья тупо уставилась на полковника.
– Как просила, – объяснил тот, – тортик с шоколадом и пеканом. Но, увы, не было в магазине такого, чтоб все вместе, так что в этом пакете обычный торт «Сказка», а здесь шоколадка и мешочек с пеканом.
Верещагин всмотрелся в их лица, сонные и скорбные, вспомнил, что Софья вчера упоминала о беде.
– Что стряслось? – посерьезнев, спросил он.
– Перестреляли почти всех наших, – севшим голосом вымолвила Софья, – пять корректоров убито, одна тяжело ранена, находится без сознания на зонде или гиперонике.
Лицо Верещагина посуровело, он без слов закрыл за собой дверь, прошел на кухню и разложил пакеты на столе.
– Пиндосы? – спросил он, когда Эрик и Софья вошли следом на кухню.
– Кто ж еще…
Он уселся на стул, потребовал:
– Теперь выкладывайте все и подробно.
Софья, вяло ворочая языком, пересказала события последних часов. Эрик подчеркнул, что теперь ясно: американцам известно о ситуации с Леймом все, и они, очевидно, приняли решение о максимальном противодействии. Причем любой ценой, раз уж осмелились пойти на зверские убийства по всему миру. Потом Эрик на всякий случай поинтересовался, как обстоит дело с безопасностью здесь, в России. Но Верещагин заверил его, что беспокоиться не о чем, по крайней мере сейчас. Конечно, рано или поздно пиндосы восстановят свою шпионскую сеть в России, но, вероятно, не в таком объеме, как прежде, и случится это еще не скоро.
Затем Софья рассказала о том, что Саманта – одна из корректоров, – предположительно, находится в плену у американских спецслужб, но все еще жива. Надо что-то предпринять и вытащить ее оттуда, пока не стало слишком поздно.