Сели ужинать ближе к десяти. Не в привычке у Эрика, да и Софьи, было трапезничать так поздно, но в последнее время их жизнь пошла вверх тормашками. Старые привычки корректировались новыми реалиями. Собственно, весь сегодняшний день шел наперекосяк. Не сомкнули глаз ночью, но зато проспали весь день. Почему бы и не поесть в десять вечера? Во время ужина Эрик беспрестанно нахваливал индейку и заверял Софью, что никогда не предаст идеалы мясоедения, если результаты готовки будут такими вкусными.
К одиннадцати убрали посуду, сходили в душ и отправились в спальню. Но спать, конечно, не хотелось и не моглось, заниматься любовью тоже. В голове пчелиным роем кружились мысли, Эрик и Софья просто лежали в обнимку в полутьме. Свет городских огней пробивался из-под небрежно задернутых гардин, играл тенями на стенах и потолке. Думали и говорили обо всем, начиная от проявлений паталогической жестокости среди людей и заканчивая предположениями о возможном содержании заявления американского президента, которое ожидалось с минуты на минуту.
Ровно в полночь тишину разорвал протяжный, требовательный звонок в дверь. Эрик с Софьей удивленно переглянулись – кто бы это мог быть в такой час? Софья встала, накинула халатик, Эрик впрыгнул в джинсы, натянул футболку и отправился вслед за Софьей в прихожую.
Девушка распахнула дверь и застыла, приоткрыв рот и округлив глаза. Из-за ее плеча выглянул Эрик, замер с той же миной. У порога неловко топтался Верещагин, сжимая пластиковую папку в руках, а рядом с ним стояла и лучезарно улыбалась Ида.
– Вот это явление Христа народу… – протянула Софья, переводя взгляд с одного гостя на другого.
– Тут к вам девушка пришла, – неуверенно произнес полковник, поглядывая на миниатюрную блондинку в коротком летнем платьице, а потом многозначительно указал глазами на папку в руках. – Я, наверное, позже зайду…
– Нет-нет, – замахала руками Софья и отступила вглубь прихожей, – заходите оба. Мы вас очень ждали.
–
– В самом деле, – сказала Ида, оборачиваясь к мужчине, – нам с вами, Олег Сергеевич, давно пора познакомиться. Зовите меня Ида.
Она протянула руку. Верещагин автоматом сжал тонкую хрупкую ладошку в могучем рукопожатии, но девушка не подала виду, все также добродушно и хитровато улыбалась.
Наконец они вошли, Софья закрыла за ними дверь, а Эрик проводил гостей в комнату. Ида, не дожидаясь приглашения, села на диван, закинув ногу на ногу, и принялась оглядываться, изучая обстановку. Полковник остался стоять, с подозрением взирая на незнакомку.
– Присаживайтесь, Олег Сергеевич, – вежливо предложила Софья, указывая на стоящее слева от дивана кресло. – Чай? Кофе? Индейка?
– Ничего. Я по делу, – резковато ответил Верещагин, по-прежнему отказываясь присесть. – Но дела придется отложить, пока я не выясню, кто вы.
Он в упор посмотрел на Иду, всем своим видом давая понять, что требует немедленных разъяснений, иначе повернется и уйдет.
– Я представляю тех, кого в ваших кругах принято именовать «хозяевами Черной Сферы», – спокойно ответила Ида, – а Эрик и Софья зовут меня леймом. Или Идой, если я являюсь в этом образе.
Верещагин недоверчиво покосился на шведа, тот кивнул, объяснил через гугл-переводчик:
– Ида – моя мечта. – Софья сверкнула глазами и незаметно показала кулак, Эрик торопливо добавил: – Детская мечта. Леймы в первый раз контактировали со мной, приняв именно этот облик девушки мечты из моих детских и отроческих фантазий.
– А со мной, – вставила Софья, – приняв облик моего папы. Но это просто картинка, удобная форма, облегчающая первый контакт и дальнейшее общение.
– Могу принять облик вашей покойной жены, – предложила Ида, – если у вас есть сомнения насчет правдивости этих слов.
– Нет, не надо, – поспешно ответил Верещагин, помотав головой. Он уселся в кресло, но выглядел по-прежнему неуверенно: колебался. Однако Эрику и Софье доверял, а потому решил, наконец, отбросить сомнения.
Теперь взглянул на Иду по-другому, с интересом и любопытством, словно на диковинную птицу в зоопарке, привезенную в единственном экземпляре из далеких заморских стран. Он растерялся, не зная, как себя вести, что вполне понятно – не каждый день полковник ГРУ оказывается в обществе инопланетян, да еще облаченных в такую привлекательную оболочку. Ида напомнила ему Алену: те же светлые волосы, узкое худое лицо… хотя Алена была пошире в кости и ростом повыше, но некоторое сходство все же имелось. Нахлынуло сильное, почти неодолимое желание запустить руку во внутренний карман ветровки, достать бумажник, а из него – старую выцветшую фотографию двух единственных людей, которых по-настоящему любил. Посмотреть на них в миллионный раз, пропитаться ими насквозь…
Полковник смутился, отвел взгляд, почувствовав, как защипало в глазах. Но в следующее мгновение взял себя в руки, лицо вновь обрело обычную твердость, даже некоторую суровость. Прокашлявшись, он провозгласил с ноткой торжественности: