Мэттью остановился посреди кабинета, сцепив пальцы перед собой и услужливо глядя на начальницу. Анджела закрыла дверь, щелкнула замком, затем обернулась и подошла к своему ассистенту, посмотрела в его лживые глаза. Малиновый галстук… м-да… кто выбирал, сам или жена?
– Да, мэм? – напомнил он вежливо о том, что пора бы дать поручение и не тратить время зря.
Не произнеся ни слова, Анджела схватила его за галстук и притянула к себе. Молодой человек покачнулся, невольно шагнул ближе, в его глазах мелькнули испуг и замешательство. Она намотала шелк на кулак и с силой потянула вниз. Мэттью не удержался на ногах, упал на колени.
– Миссис Таун…
– Заткнись!
Не отпуская галстука, Анджела свободной рукой задрала себе юбку до самого живота и оттянула в сторону кромку трусов. Мэттью ошарашенно наблюдал за действиями начальницы, а когда она обнажилась, поднял смущенный взгляд вверх – встретил голубые глаза, исполненные злобы и ярости. Он не успел вымолвить ни слова, Анджела притянула его еще ближе, схватила за затылок и, немного расставив ноги, прижала его лицо к себе…
…Сколько все продолжалось, она не помнила. Помнила лишь, как слезы неуместно и без спросу катились по ее щекам; помнила сумасшедшее, совершенно безумное чувство возбуждения, которое перехлестнулось с ненавистью и бурлящей яростью и перетекло в новое, доселе не испытанное ощущение. А затем внизу потяжелело, и тело содрогнулось в экстазе, но сладостные судороги слились воедино с рыданиями и всхлипами – сама не понимала, плачет или наслаждается. Такого Анджела не испытывала никогда ни до, ни после. Это невиданное чувство так и осталось для нее загадкой, над которой она будет размышлять, наверное, до конца своих дней. Если не получится стереть его из памяти.
Когда буря улеглась, она отпустила Мэттью, отошла в сторону и повернулась к нему спиной. Принялась поправлять одежду и приводить себя в порядок, а секретарь, тяжело дыша, неуверенно поднялся с колен.
– Иди, работай, – добавив в голос строгости, велела Анджела, – и помалкивай, если не хочешь проблем.
– Д-да, мэм… – с трудом выдавил он и попятился к двери.
Анджела услышала щелчок замка, дверь открылась. Пряча мокрое от слез лицо, она сказала, немного смягчив тон:
– И еще, Мэттью…
– Да, миссис Таунсенд?
– Пожалуйста, смени галстук.
Вопреки расхожим представлениям, климат на северном полюсе не отличается особой суровостью, во всяком случае летом. Даже в начале осени температура опускается едва ли ниже нуля. Солнце в течение полярного дня не покидает небосклон, и его косые лучи, отражаясь от снега и льда, слепят глаза так, что ходить без солнцезащитных очков отваживаются лишь единицы. Одним из этих немногих был Валерий Аркадьевич Богданов, академик РАН и профессор, а также заведующий кафедрой астрофизики МГУ. В свои пятьдесят семь он успел объездить полмира по приглашениям на различные научные конференции, доклады и семинары, работал и преподавал во многих ВУЗах Европы и Канады. Но бывать на Северном полюсе прежде не доводилось. А потому все вокруг возбуждало научное любопытство и вызывало интерес, хоть и лежало далеко за пределами сферы его профессиональной деятельности. Любознательный от природы, он радовался малейшей возможности пополнить собственную копилку знаний, которая, по мнению коллег, студентов и родных, порой казалась бездонной.
Сегодня, в первый день осени, Богданов стоял на вершине небольшого холмика из снега и льда. Щурясь и превозмогая резь в глазах, он всматривался в белоснежную даль. Объектом его внимания была пара белых медведей, которые играючи покусывали друг друга, валились в снег, терлись спинами, потом вскакивали на лапы и продолжали игры. Медведи редко гостили в этой части Арктики, но, поскольку неподалеку располагалась научная станция СП-19, они то и дело захаживали в эти края, чуя возможность полакомиться остатками человеческой пищи. Их примеру следовали песцы и порой особо выносливые кольчатые нерпы, но в остальном Арктика в районе Северного полюса являлась тем, чем природа и задумала, – ледяной пустыней.
Сегодняшний день выдался теплым. Настолько, насколько вообще бывает в этой части мира в самом начале осени: цифры на электронном термометре у входа в здание научной станции показывали плюс один. Одетый в пуховую куртку до самых колен, перчатки, ботинки с прокладкой из натурального меха и меховую шапку, Богданов потел и проклинал чрезмерную заботливость своей жены, которая настояла именно на таком гардеробе. Как же иначе, ведь супруг отправляется на Северный полюс, а там почти как в открытом космосе.