Он вышел прогуляться и подышать чистым арктическим воздухом. До наступления полудня по Гринвичу оставалось еще больше часа, и организаторы мероприятия объявили перерыв. В одиннадцать сорок пять встречающая группа в должна была в полном составе собраться в главном конференц-зале станции, где, по замыслу организаторов, состоится встреча с леймами. А пока участники разбрелись кто-куда. Валерий Аркадьевич решил размяться и увидеть собственными глазами пейзаж, который раньше мог наблюдать только на мониторе компьютера. «Макушка мира» выглядела довольно уныло и однообразно, а сейчас, когда солнце вынырнуло из-под плотного покрывала облаков, слепила и даже раздражала болезненной яркостью.
Понаблюдав за двумя игривыми медведями, Богданов захрустел по снегу вокруг здания станции. По дороге встретил коллегу из Евросоюза: британского космолога и астрофизика Майкла Райса. Несмотря на многочисленные регалии, членство в Лондонском королевском астрономическом обществе, звание королевского астронома и пожизненного пэра, Райс был прост и легок в общении, мог шутить и беседовать о научных проблемах с одинаковой легкостью и непредвзятостью как со студентами, так и с руководством, и даже с высокопоставленными политиками. Возрастом под восемьдесят, он сохранил прекрасную физическую форму, и те, кто не знал его близко, при первой встрече никогда не давали ему больше шестидесяти. Богданов и Райс не раз пересекались на конференциях и участвовали в жарких научных дебатах, но взаимное уважение и преклонение перед талантом друг друга никогда не позволяло им переходить на личности или допускать некорректного поведения.
– Добрый день, Валерий! – поприветствовал Райс коллегу.
– И вам добрый! – любезно отозвался Богданов на неплохом английском. На одной из конференций Райс посетовал на нехватку времени, которая не позволяла ему вплотную заняться изучением русского. Выучить язык Достоевского всегда было его мечтой, но, похоже, ею и останется, говорил он. Слишком много обязанностей и вечный дефицит времени.
– Какие у вас ожидания от предстоящего? – поинтересовался британец.
– Ну… – Богданов неопределенно развел руками, – ожиданий великое множество, уж не знаю, какое выбрать.
– И не говорите! Узнать бы, на каких принципах работает двигатель в их материнском корабле, одно только это произведет фурор в научных кругах. Очевидно, что перелет из М-тридцать один совершался не на субсветовых скоростях, в одном из посланий упоминался прыжок через межгалактическое пространство.
– Да и сама Сфера, – поддержал Валерий Аркадьевич, – ведь как летает, как летает! Ни звуков, ни вибрации, ни выхлопов. Что это может быть? Гравитация?
– Не исключено…
– Надеюсь, предстоящий контакт продлится достаточно долго, чтобы мы успели задать все… эх, да какой там все, хотя бы самые главные вопросы.
– А я надеюсь, что наши политики не испортят это замечательное мероприятие своими вечными дрязгами.
– О да, – согласился Богданов, – хотелось бы верить, что на это у них хватит ума, выдержки и такта.
Русский и британец продолжили совместную прогулку, обошли вокруг станции пару раз, размышляя вслух о пришельцах и их технологиях, которые земляне, вероятно, приобретут. Когда до назначенного времени сборов осталось пять минут, направились к входной двери.
Главным организатором встречающей группы стала генеральный директор ЮНЕСКО Одри Азиз, за это решение Генассамблея ООН проголосовала почти единогласно. Высокая стройная женщина средних лет с темными курчавыми волосами и большими черными глазами стояла посреди конференц-зала и отдавала последние распоряжения техникам, заканчивающим наладку телекоммуникационного оборудования, и своим ассистентам, которые расставляли на столах флажки стран-участниц. Семь столов, столько же флажков, а на одной из стен – широкий баннер с бело-голубым изображением Земли и ставшим в последние дни популярным лозунгом «Welcomе to Earth!»
Богданов протолкался меж гостей к российскому триколору. За столом уже сидел и листал бумаги министр иностранных дел. Он каким-то непостижимым образом почувствовал присутствие соотечественника у себя за спиной, произнес, не поворачивая головы:
– Волнуетесь, Валерий Аркадьевич?
– А вы нет? – усмехнулся Богданов и сел рядом.
Министр глянул из-под очков, пробурчал:
– Волноваться мне по долгу службы не положено.
– А мне можно. Конечно, волнуюсь. Вот вам, Сергей Витальевич, часто по работе приходится встречать инопланетян?
– Не так уж и редко, – без тени улыбки ответил министр и вернулся к изучению бумаг.
– А? Не редко?
– Я к тому, – Лаврин поднял голову, – что иные дипломаты порой ведут себя на встречах так, что невольно задумываешься – а не мимикрировавшие ли это инопланетяне перед тобой?
Богданов рассмеялся, подумал, что чиновник, наверное, прав: человеческое и привычное давно уже перестало быть стандартом, на смену пришло стремление к экстравагантности.