Он сделал паузу, оглядел присутствующих. Если бы он был человеком, то можно было бы подумать, что просто нагнетает интерес, разжигает любопытство, как опытный конферансье заводит публику перед выступлением гвоздя программы или как ведущий телевикторины – перед оглашением правильного ответа на финальный вопрос, когда ставка миллион долларов.
«Разум, подобный человеческому, – начал лейм, выведя текст на экран, – существует в виде нейронных клеток, связанных друг с другом определенным способом, а также в виде проходящих по клеткам электрических импульсов. Взаимосвязь нейронов, или коннектом, может существовать не только в органической углеродной форме, как у людей. Коннектом можно скопировать и на другие носители. К примеру, упорядочив определенным образом колебания и направление поляризации квантов гравитационного поля – гравитонов».
Зал ахнул.
– Не может такого быть, это просто невероятно… – потрясенно прошептал Богданов и посмотрел на министра, будто ища у него поддержки. Тот молча покачал головой, очевидно разделяя изумление ученого.
Майкл Райс медленно поднялся, прокашлялся, неуверенно проговорил:
– То есть вы хотите сказать, что ваша цивилизация, весь Лейм, – это упорядоченные гравитоны? Разумное гравитационное поле?!
«Можно сказать и так. Перевод сознания на гравитоновые носители не является обязательным условием для восхождения на Лейм, но такая форма существования разума умножит ваши вычислительные мощности на много порядков. Добавьте сюда эффект от слияния разумов в единую сеть и пол
Райс, не говоря ни слова, рухнул на стул и схватился за голову. Понятное дело, сказанное просто не укладывалось ни в какие рамки ныне известных теорий или гипотез. В зале нервно хохотнули, кто-то из министров встал и принялся взволнованно мерить шагами помещение.
– А как же ваш гипероник? – тихо спросил Сингх, но его голос прозвучал громом в повисшей тишине. – И Черная Сфера?
«Гипероник, как и зонд, как и синтезированное биологическое тело, в котором мы явились на встречу, – это элементы нашего интерфейса для исследования Вселенной, общения с внелеймовыми цивилизациями и прочего взаимодействия с миром вокруг нас».
– Господи… – выдавил Богданов, качая головой. Поднял руку, прося слова, встал. – Осознаете ли вы, насколько ваш мир отличается от всего, к чему привыкли мы?
«Несомненно! Мы прекрасно понимаем степень отличия и вполне можем себе представить, что вы сейчас чувствуете. Дело в том, что в далеком долеймовом прошлом форма жизни многих из нас – видов, ныне подключенных к Лейму, – также базировалась на углеродной органике. Но на определенной стадии своего развития мы осознали, что подобная форма существования изжила свое, что мы достигли естественной границы, прочерченной природой, за которой были лишь тупик и стагнация. Скоро вы тоже столкнетесь с подобными ограничениями, например в электронике, когда обнаружите, что мощность ваших компьютеров и скорость обработки информации в них не могут расти безгранично. Когда это произойдет, вам придется искать новые решения. Всему есть свой предел, но мы желали двигаться дальше, стремились развиваться, эволюционировать. Возможно, когда-то в далеком будущем и гравитоновые носители перестанут отвечать нашим потребностям в росте. Тогда нам придется искать иные формы, в которых сможет существовать и развиваться надразум».
В зале повисла тишина. Все присутствующие, даже операторы, техники и режиссер, застыли и зачарованно смотрели на фигуру в сером одеянии, сидящую перед ними за высоким столом. Никто не мог вымолвить ни слова. Наконец министр от Евросоюза поднял руку, но Одри Азиз устремила задумчивый взгляд в панорамное окно на раскинувшуюся за границами станции слепяще белую пустыню, уплыла мыслями в неизведанные дали, полностью потеряв контакт с реальностью. Министру пришлось пару раз кашлянуть, тогда женщина вздрогнула, поморгала и, спохватившись, проговорила:
– Прошу прощения, господин Джонсон. Пожалуйста, вам слово.
Министр поднялся, застегнул пиджак и, сцепив пальцы перед собой, заговорил:
– Все, что вы рассказали нам сегодня, вызывает прежде всего восхищение и изумление. Однако должен заметить, что многие из людей обеспокоены возможной необходимостью менять привычный уклад жизни… – по залу пронесся неодобрительный гул, – …и принимать ценности и общественное устройство, совершенно чуждые всему опыту человечества. Поэтому я хотел бы от имени всех обеспокоенных землян задать вопрос: встречались ли вам когда-либо разумные сообщества, отказавшиеся от восхождения на Лейм, и если да, то что вы с ними сделали, получив отрицательный ответ?
Неодобрительный гул сменился возмущенными выкриками.
– Дебил! – вполголоса буркнул Лаврин, качая головой.
По экрану побежал ответ лейма: