– Тебе это неприятно? – после некоторого молчания спросила Софья. – Ладно, я скажу ему, что не стоит.
– Давно вы возобновили общение? – неожиданно для себя выпалил Эрик вопрос, которого стеснялся.
– Неделю назад, – проговорила Софья, пытаясь разглядеть в темноте выражение его глаз. – Он позвонил мне, думал, я уже родила и хотел проведать ребенка. Не знал, что роды затягиваются. Я рассказала про стимуляцию, про назначенную дату. Тогда он и попросил разрешения присутствовать, пообещал немедленно сдать анализы и оформить все бумаги…
– Неделю назад? – переспросил Эрик.
– Ага.
А могла бы рассказать сразу, мелькнуло обиженное. Софья будто прочла его мысли, торопливо объяснила:
– Сперва я не хотела, чтобы он присутствовал, потому решила не рассказывать о его звонке вообще. Знала, что тебе это не понравилось бы.
А узнавать об этом неделю спустя нравится еще меньше, буркнул про себя Эрик.
– Но вчера вот… подумалось мне, – продолжала она, – что… ну не знаю, он отец все-таки, имеет право, а то не по-человечески как-то, мы ж друг другу не враги.
– Ну да, вообще-то, верно, – нерешительно согласился Эрик, но где-то на задворках сознания заскреблась мыслишка: маленькая, гаденькая и едва заметная.
– Так ты против? Или как? – Софья приподнялась на локте, заглянула ему в глаза, но их не увидела – лишь белки посверкивали в темноте.
Мыслишка наконец проскреблась из недр подсознания и вползла в душу гадким насекомым, принеся на тонких длинных лапах осознание того, что Софья никак не возразила против формулировки «возобновили общение».
Эрик призвал в подмогу весь имевшийся у него скудный запас притворства и с невидимой в темноте улыбкой проговорил:
– Ладно, пусть приходит. Будем рожать втроем!
– Фу, извращенец! – фыркнула Софья, но Эрику в ее голосе почудилась нотка облегчения.
Он повернулся к ней, обнял, прижал к себе. Вдруг захотелось отряхнуться от тревог и подозрений и вообще от всего негатива, не думать ни о чем плохом. День следует заканчивать только на положительной ноте.
Софья откликнулась на ласку немедленно, прильнула всем телом, тяжело задышала, ощутив его горячий твердый член в своих руках…
Эрик плотно закрыл дверь в палату и вышел в коридор. Наступил конец рабочего дня, суета в больнице улеглась. Вдалеке мелькнула и исчезла за поворотом пара медсестер, одинокий муж неизвестной роженицы коротал время, устроившись на стуле с книгой в руках. За потертым столом напротив двери в палату сидела дежурная – невысокая худощавая женщина возрастом под пятьдесят с обесцвеченными волосами и неуместно ярким макияжем. Из-под белого халата выглядывала голубая блузка и позолоченный кулон на цепочке, посверкивающий в свете тусклых потолочных ламп. Услышав шаги, она с неохотой оторвалась от какого-то увлекательного занятия на телефоне и подняла усталый взгляд на Эрика.
– Окей? – участливо спросила она, старательно подбирая понятные иностранцу слова. Запас знакомых ей английских выражений сильно оскудел с институтских времен.
– Окей, – облегченно кивнул Эрик и рухнул на стул. Улыбнулся дежурной, выставил большой палец вверх.
– Э бой? – с любопытством в голосе попыталась угадать женщина.
– Ноу, – покачал головой Эрик, – Э гёрл.
Дежурная улыбнулась, Эрик с удивлением отметил выражение искренней радости в ее голубых глазах.
– Конг… конгра… конгра-тью-лейшн, – выговорила она наконец и тихонько захлопала в ладоши.
– Спасибо, – ответил Эрик по-русски.
– Ай, – дежурная постучала себя по груди, – хэв ту гёрлс.
– Хорошо, – снова по-русски сказал Эрик, – очень хорошо.
– Ю? – она ткнула пальцем в сторону рыжеволосого иностранца. – Фёрст?
– Ноу, – он покачал головой.
– Секонд?
– Ноу!
Женщина в изумлении вскинула тонкие брови, выставила три пальца. Эрик понял ее вопрос, вновь покачал головой и решил, что без старого доброго гугла не обойтись. Настучал фразу в переводчике – дежурная услышала:
– Это не мой ребенок. У меня вообще нет детей.
Она не смогла скрыть разочарования, даже посмотрела на шведа с сожалением. Эрик пояснил:
– Понимаю русский, но не говорю.
– Не переживай, будут еще свои, – успокоила она его.
– Я не переживаю, – с напускным равнодушием ответил Эрик, – с детьми спешить не стоит.
– Но твоя-то поспешила, – с легкой укоризной заметила женщина и бросила неодобрительный взгляд на дверь палаты, за которой спала измученная Софья.
– Ребенок от ее бывшего парня, – объяснил Эрик и невольно удивился, что эта история вызывает такой интерес у совершенно постороннего человека.
– А он-то чего? Сбежал, что ли?
– Да нет, наоборот. Придет встречать из роддома, когда Софью выпишут.
– О господи! – всплеснула руками дежурная. – Прям вот так возьмет и придет?
– Он собирался даже присутствовать на родах, – поведал Эрик, замечая, как у женщины глаза медленно выползают на лоб, – но Софья в последний момент передумала, позвонила ему сегодня утром и велела не приходить. Сошлись на компромиссном варианте: он встретит ее и отвезет домой.
– Боже, позор-то какой! – запричитала она. – А ты что? Морду набил ему уже? Или потом, когда встретит?
– Морду? А зачем?